Да! Да! Да! - Мэгги Осборн

– Скажи мне, что ты делаешь на Аляске, Том Прайс?

– Тебе, вероятно, известно, что я пошел работать на шахту одновременно с твоим братом Джеком. Я проработал там несколько лет, - сказал Том, снова наполняя их кружки из фляжки, - и поклялся себе, что выберусь из Ньюкасла и поищу удачи в другом месте. Но не торопился, ведь в Ньюкасле у меня были друзья, а это много для меня значило. В конце концов я перешел в другую штольню и стал брать в долг со складов компании.

– Моей семье это известно.

– Помнишь субботние ночи?

– Да, это были дни выплат.

– Ночь предназначалась для выпивки, драк и кутежей. - Том улыбнулся и пожал плечами. - Как-то наша компания собралась в пабе Неда, и, признаюсь, я перебрал лишнего. Вошли какие-то парни и спросили нас, не мы ли та мразь, что мутит воду и подбивает народ начать забастовку. Слово за слово…

– И началась потасовка, - закончила за него Зоя.

Она не раз слышала подобные невеселые истории. Почти каждую неделю такое случалось в день получки, и она хорошо помнила рассказы об этом, пока жила в Ньюкасле. Зоя помогала матери прикладывать целебные мази и повязки к подбитым глазам и разбитым губам, порезам и синякам и ободранным до крови пальцам.

Том кивнул:

– Оказалось, что я чуть не убил одного из той компании, а это означало конец моей работы на шахте. Меня оштрафовали на всю получку, выкинули из дома и дали срок в тридцать дней, чтобы я мог выплатить то, что задолжал компании, а в противном случае обещали бросить в тюрьму.

– Думало, Джек говорил мне об этом.

Пока Том рассказывал свою историю, Зоя вспомнила, что уже слышала ее от брата.

Том сидел, расставив ноги, опираясь локтем на плоский валун, шляпа его съехала на затылок, темные локоны небрежно ниспадали на лоб.

– Времена наступили тяжелые. Люди толковали о всеобщей депрессии, я не мог найти работу в Сиэтле. К концу срока в тридцать дней я «зайцем» уплыл на русском траулере. Думал, что окажусь где-нибудь далеко на востоке, но русские занимались рыбной ловлей недалеко отсюда. - Он снова пожал плечами. - Какое-то время я рыбачил с русскими, накопил достаточно денег, чтобы расплатиться с кредиторами. В конце концов я купил шхуну и занялся рыбным промыслом сам.

Зоя попыталась представить его в качестве рыбака, капитана собственной рыбачьей шхуны. Том был человеком такого склада, что смог бы добиться успеха в любом деле, за которое возьмется. Она подозревала, что из него получился бы лучший хозяин, чем служащий.

– Когда начался массовый наплыв старателей на Юкон, я увидел в этом новую возможность заработать. Не присоединяться к этим искателям сокровищ, а помочь им добраться до места с их поклажей. Поэтому я сдал в аренду свою шхуну, а сам занялся перевозкой. - Их взгляды встретились. - Я заработал целое состояние, Зоя. - Том покачал головой и рассмеялся.

– Состояние, - повторила она тихо.

– Ну, не такое состояние, как у Ван Хутена. Не могу сказать, что я богатый человек, но отложил достаточно, чтобы купить дом и основать свое дело, когда закончится эта «золотая лихорадка» и они построят железную дорогу. Возможно, это будет в следующем году. Мне принадлежит рыбачья шхуна, у меня есть дело, есть капиталовложения. Я горжусь этим.

– А я горда и рада за тебя, - ответила Зоя тихо, глядя на его ногти. Они были чистыми, под ними не было черной угольной пыли. Может быть, судьба распорядилась так, чтобы он оказался у нее на пути только с одной целью: чтобы она поняла меру своей глупости. Она ждала и дождалась пустой породы, в то время как золото валялось у нее под ногами.

– Оставайся на месте, пока я проверю, готов ли картофель. Не хочется утомлять тебя долгой историей Тома Прайса.

– Слушать тебя совсем не утомительно.

Зоя наблюдала за ним, пока он готовил рыбу для жарки на решетке, и предположила, что его кулинарная сноровка происходит от его долгой жизни в кочевых условиях, в палатках и старательских лагерях.

– Том, как ты думаешь, выбрался бы ты из Ньюкасла, если бы не было потасовки с теми парнями?

– Сомневаюсь. Зачем бы я это сделал? В Ньюкасле все и все были мне дороги. - Он пожал плечами, переворачивая рыбу. - Мать и две мои сестры все еще живут в низине. Мой отец похоронен на холме. Учитывая мои вкусы, я бы, конечно, остался в Ньюкасле.

Зоя с трудом вдохнула воздух и стремительно выпрямилась.

– При всех твоих успехах и способностях ты все-таки предпочел бы работать на шахте в Ньюкасле?

– Условия работы на шахте с каждым годом немного улучшаются. И все же это тяжелая жизнь. Я это знаю, но ведь человек работает не один - с тобой твои товарищи. Есть и друзья, чтобы распить пинту после того, как гудок возвестит окончание смены. Есть приятные субботние вечера, которые можно провести в пабе Неда или где-нибудь потанцевать. А в воскресное утро есть скамья в церкви, закрепленная за Прайсами, и если ты не придешь, то потом объяснишь преподобному Гриру, почему пропустил службу. - Он улыбнулся.

– Я этому не верю. Все, кто живет в Ньюкасле, мечтают вырваться оттуда, все, кроме тебя. - Зоя испытующе смотрела ему прямо в лицо, а он, в свою очередь, изучал выражение ее лица, и на губах его играла чуть заметная улыбка.

– Ты правда веришь этому?

– Конечно, верю! И ты прекрасное подтверждение тому, что я сказала, почему люди хотят уехать оттуда. В Ньюкасле тебе не удалось бы нажить состояние!

Том разложил рыбу на тарелки, добавил к ней картофель, а сбоку горку печенья. После того как он положил еду Зое, он опустошил свою фляжку в их пивные кружки и сел на плоский камень напротив нее.

– Я рад, что мне удалось обрести себя и что дело мое процветает, - сказал он после короткой паузы. - У меня будут такие вещи, каких никогда не было бы, останься я в Ньюкасле на шахте, и я никогда не смог бы вести более богатый и привольный образ жизни. Но я заплатил свою цену за это, Зоя. Это были годы одиночества. У меня нет ни жены, ни семьи, ни друзей. Я знаю здесь множество людей, но не знаю никого из них достаточно хорошо, чтобы рассказать им вот так свою историю, как тебе. Или ожидать от них, что они станут меня слушать и сочувствовать.

– Но ведь ты многого добился, - возразила Зоя, - ты стал лучше, чем был бы, если бы остался дома.

Он поднял одну бровь и слегка наклонил голову.

– Да, я стал другим, но не лучше. Я другой, потому что приобрел опыт, который невозможно приобрести в Ньюкасле. Но я тот же самый человек, каким был там, и остался бы им, где бы ни жил. Как и ты.

Это было как раз ненавистно ей! Она изо всех сил старалась преодолеть это в себе. Мысль о том, что Ньюкасл остался в ней, как втершаяся в кожу грязь, и что так будет всегда, ужасала ее.

– Разве ты не помнишь праздника владельцев шахт? Они все еще устраивают их, Том. Все друзья и коллеги владельцев проезжают по городу в своих причудливых разукрашенных экипажах, глядя на нас, будто мы не люди, а мразь, накипь, будто мы существуем только для их забавы.