Точка возврата - Мария Ильина

— Здравствуйте! У меня вопрос…

Женщина насторожилась, отступила, еще крепче сжав ладошку в мокрой, грязной варежке. Мало ли проходимцев!

Услышав, что молодой человек ищет впавшего в маразм дедушку, смягчилась. Взяла фото, стала разглядывать. Малыш, улучив момент, отбежал в сторону.

— Нуда, видела такого примерно неделю назад. Совсем старенький, еле шел, свернул вон в тот двор, — указала на серые, обшарпанные пятиэтажки. — Вы лучше бабушек поспрашивайте, они больше знают. На той скамейке обычно сидят. Ой, нет никого! Тогда в парке посмотрите, может, воздухом дышат. Ай, ай, Владик, ты где? Не подбирай всякую гадость! Что это за птица?! — взвизгнула в ужасе, запахло истерикой.

Валерий отобрал добычу у юного охотника, швырнул в мусорку и начал успокаивать мамашу.

— Всего лишь ястреб! Их много развелось на башнях, высоких зданиях. Здесь, в парке, есть чем поживиться, вот и прилетел, бедолага. Подростки подстрелили.

— Варвары! Мы домой пойдем, руки мыть! До свиданья! — потащила за собой сынишку, он не сопротивлялся, лишь недоуменно оглядывался, мол, чего она так разволновалась.

Валерий шагнул в сторону парка. Здесь линия метро проходила поверху, пришлось спускаться в подземный переход. Вонючий, сырой и полутемный коридор хотелось пробежать как можно скорее. Сзади гул шагов, все тот же парень. «Неужто на меня глаз положил?» Мысль нелепая до смешного. На площадке под соснами, будто нарочно, все скамейки пусты. Не сидится бабкам, видно, холодно еще. Огляделся, вдали маячила какая-то фигура.

Оказалось, тетка-собачница. Круглый рыжий песик на коротеньких лапках нагло прошлепал по скользкой грязи к мокрому стволу лиственницы. Хозяйка заругалась и замахала поводком, так что с веток посыпались капли. Нахалу хоть бы хны, вытянул нос и «читает» «записку» на стволе дерева.

Валерий притормозил, оценивая обстановку. Невольной улыбки оказалось достаточно, чтобы тетка перекинулась на него.

— Нашел над чем смеяться, хулиган, бездельник! Полицию вызову!

Наглый смешарик, почуяв, что все обошлось, бодро загавкал на чужака. Валерий молча попятился, потом развернулся и быстро зашагал, подгоняемый лаем и криками. Перед глазами все стояла усатая тетка в съехавшей набок вязаной шапке, а сзади стремительно приближались шаги. Тот самый парень, что ошивался поблизости весь день, обогнал, остановился, скинул капюшон. Белая рожа, глаза-щелки, оскал вампира, перевернутый крест на груди. Валерий вздрогнул, шарахнулся. Первый тайм проигран вчистую. Разум кричит сквозь страх: «Фигня! Прикид гота! Возьми себя в руки! Ну, еще чуть-чуть!» Во рту пересохло, монстр доволен эффектом, блестят клыки.

— Привет, Валерик Лугов! — голос бодрый и резкий, такой не забудешь.

— Мы разве знакомы? — выходит слабовато, но раздражение выручает. — К чему клоунада? Пришел по делу, так говори!

Мысли мечутся: «Может, псих какой обиду затаил? Накрасился, чтобы не узнали. Хотя не было такого больного, и голос я бы вспомнил».

— Что задумался? Узнать пытаешься? Не выйдет! — хмыкнул незнакомец.

— Какого хрена?!

— За дела отвечать надо!

— Какие еще дела?! — Валерий ничего не понимал.

— Ай, ай, ай! Уже забыл! — парень издевался. — Как у вас, психиатров, говорят: амнезия? Мозги быстро освежу! Мелкого замочил, других подставил!

— Чего? — монстр никак не вязался со смертью Тошки.

— Сынка своего. Не догоняешь?

— При чем здесь малыш?! Что ты об этом знаешь? — бешенство подступало, накатывало.

Парень состроил хитрую гримасу:

— Хватит, чтобы тебе чистуху катать идти!

— Ты что, мент?

— Насмешил! Не дошли они еще до такого! Но ты к ним пойдешь!

— Да катись ты на…! — заорал Валерий.

— Так и знал, кочевряжиться будешь, — кивнул монстр. — Номер не пройдет! Ладка твоя у меня! Наделаешь глупостей, отправится вслед за приплодом! Сроку даю сутки!

Происходящее все больше смахивало на бред.

— Лада у тебя? Не верю!

— Так проверь! Поищи! Время есть пока! — осклабился.

Валерий не выдержал, врезал. Струйка крови на вампирских клыках, на губах — дань имиджу. Прорвало. Схватил гота за грудки, встряхнул, затрещала по швам черная куртка, задрожал кельтский крест.

— А ну, открой личико!

С размаху хватил по щеке, на пальцах белый крем. Противник быстро очухался, ловкий, тренированный, наносил удары и больше не подставлялся. Валерий лез напролом. Плевать на все! Лишь бы всыпать хорошенько загробному уроду, как утром в игре. Гот легок и подвижен, не достать, метнулся в сторону, заломил руку в болевом приеме, дернул, толкнул. В лицо темная ледяная грязь. Голос: «Ты все запомнил?!»

Валерий зашевелился, с трудом приподнялся, сел на землю, провел рукой по лбу. Голова гудела и кружилась, мысли не собирались в кучу, а метались, будто шальные. «Монстр, клыки, убийство Тошки… Лада, Ладушка, что с ней?» Застонал, осмотрелся. Гот давно исчез. Две тетки на дорожке, строго глядя в его сторону, возмущенно кудахтали про алкашей, бомжей и прочую мразь. «Неужто про меня?» Заметил, что сидит в луже, грязный, порванная куртка, вздрогнул от отвращения, забарахтался, лишь бы убраться подальше от посторонних глаз. Кое-как поднялся, цепляясь за стволы деревьев, добрался до поросшего мхом бревна. Сел на склизкий, холодный ствол. Перед глазами все плясало, накатывала дурнота. «Видно, схлопотал будь здоров! Даже не заметил сгоряча». Инстинктивно ощупал голову, лицо, будто проверяя, все ли на месте. Висок обожгло болью. На пальцах кровь с грязью. Длинно выругался. «Да уж, он меня сделал! Полный абзац! Откуда взялся этот урод? Одно ясно, дед не при делах! Не его уровень. Неужто я во всем ошибся?! Напридумывал с три короба, а старый сморчок ни при чем. Ну, завалил кого-то полвека тому назад! Кстати, тоже не факт!»

Валерий дернулся в раздражении, стукнул по бревну кулаком. В глазах потемнело, с трудом удержался, чтобы не упасть. «Кто же? Кто?! Кто-то из близких! Тошка — он только наш, для посторонних чужой малыш — ничто! Здесь явно отомстить хотят мне за него, глупо, нелогично, по-женски! Ладка! Больше некому!» Уколола сердце мысль о предательстве, обиды не было, только жалость. «Способна ли ты на такое? Не знаю! Уже ничего не знаю!» Постарался представить ее со стороны, непредвзято. Выходило, нормальная девка, ей бы дом, семью, детей. А всякие заморочки — так, понты, чтобы не скучно. «А тебе чего надо? Свободы? Зачем? Инфантильный дебил!» Дернулся, осознал: прошло полчаса. Прошло впустую. «Вдруг Ладка, правда, в опасности? Вот главное, остальное фигня! Да, в сто крат лучше, если это затеяла она, чем маньяк!» Дрожащей рукой полез в карман за мобильником, как назло, попадалось все, что угодно, только не телефон. Ключи, фотография, кошелек— кучкой рядышком на бревне. «Вот он! Наконец-то!» Ладкин номер не отвечает. Тещин домашний — гудки. Тогда ей на сотовый. Веселая музычка, как привет из прошлой жизни. Подошла. У Валерия во рту пересохло. Заговорил лишь после третьего «алло».

— Здравствуйте, Зоя Николаевна! — только бы голос не дрожал. — Лада на звонки не отвечает, не подскажете, где ее найти?

— Девочка дома должна быть, — пауза, неуверенность, натянутость. — Не знаю, Валерик, честно! Я на работе, домой приду, отзвонюсь.

И гудки. «Что за… Наверняка дома не ночевала, на дочку плевать, на внука тем более». На экранчике четырнадцать тридцать, время давно пошло. Тревога вцеплялась все сильней. Действовать, медлить нельзя. Привести себя в порядок, помыться. Встал на подгибающихся ногах, опять закружилась голова, схватился за сук, тот хрустнул, громко, гулко, будто выстрел. Валерий подобрался, побрел в сторону дома через лес, чтобы не попадаться людям на глаза. Ветки хлестали по лицу, плевать на них. Остался последний марш-бросок через открытое место. Вперед, как под пули. Кажется, никого! Или просто не было сил заметить? Подъезд, лифт, ключи оглушительно звенят в руках, гул в голове нарастает. В прихожей темно и душно. Одежду на пол, скорее в ванную, смыть с себя всю эту мерзость. Прохладная вода приятно освежает, журчание успокаивает. Стоять бы, не двигаться. Нельзя. Вырубил душ, накинул полотенце, глянул в зеркало. Под глазом фингал, висок рассечен, морда опухшая, царапины на щеках. Улыбнулся уголком рта, вышла гримаса. Страшная, хоть плачь. Прижег ранку йодом, заклеил пластырем. С такой рожей только к ментам, сдаваться. Глянешь со стороны, умора! Обхохочешься! Допрыгался! Башка не варит, только болит и кружится.

Две ложки кофе на полчашки воды, таблетка парацетамола. Должно пронять! Валерий откинулся на стуле, расслабился, ожидая эффекта. Стена скучная и зеленая, как всегда. На кошачьей морде без пятнадцати четыре. Дернулся, ударился головой об стену. Не часы — счетчик. Убывают секунды до взрыва, словно в голливудском кино. Что делать? Все варианты никуда не годятся. Отчаяние молитвы. Где подсказка? Осмотрелся, будто ключ к разгадке материален и мог затесаться между блюдцем и графином с водой.