Программа - Сьюзен Янг

 - До чего еще вы будете докапываться сегодня? – спрашиваю я.

 - Я просто слушаю, Слоан. Я никогда ничего не делаю, только слушаю.

 - Лгунья.

Она вздыхает.

 - Почему ты так сильно любишь Джеймса? – спрашивает она. – Это потому, что она напоминает тебе о том времени, которое ты проводила с братом?

 - Нет, это потому, что он – горячий парень. – Я смеюсь, откинув голову назад, на спинку стула. Она точно сошла с ума, если думает, что я ей расскажу.

 - Тебе не будет больно, если я скажу, что Джеймс не любил тебя?

Я яростно смотрю на нее.

 - Что?

 - Я просмотрела досье Джеймса, и он говорил своим психологам, что чувствовал себя обязанным заботиться о тебе. Что он хотел спасти тебя, потому что ты была так больна, и он не хотел, чтобы ты умерла, как твой брат.

Не может быть, чтобы она говорила правду, Джеймс наверняка просто пытался защитить меня от них. И все же слова доктора Уоррен бьют прямо в сердце.

 - Джеймс любил меня, - я шиплю. – И твоя большая ложь этого не изменит.

 - Откуда ты знаешь это, Слоан? Когда ты поняла, что он по-настоящему любит тебя? Что ты любишь его?

 - Как будто я расскажу вам, - ухмыляюсь я.

Доктор Уоррен кивает и потом машет рукой Мэрилин.

 - Еще одну дозу, пожалуйста.

 - Подождите, подождите…

Рука у меня болит, когда Мэрилин делает мне еще один укол.

 - Вы не можете делать этого, - говорю я, боясь передозировки, боясь умереть в этом заведении.

 - Слоан, мы сделаем все, что должны сделать. Мы пытаемся спасти твою жизнь и остановить распространение эпидемии. Теперь сотрудничай, пожалуйста, или нам придется отвести тебя в комнату осмотра.

Эта угроза, о комнате осмотра, действительно пугает меня. Что они сделают? Разрежут мне голову? Я злобно смотрю на доктора Уоррен и потираю руку.

 - Окей, - говорю я, - окей.

Мэрилин уходит, и доктор Уоррен раскрывает перед собой мое досье, готовясь записать то, что я говорю. Я думаю, не солгать ли ей, но потом на меня налетает волна, которая делает меня слишком слабой, чтобы говорить неправду.

 - У Джеймса до меня были девушки, не так уж и мало, - начинаю я. – так что когда мы стали встречаться открыто, некоторые из тех девушек пытались сказать, что это потому, что мой брат умер. То же дерьмо, которое вы говорите сейчас. Конечно, они не знали, что мы тайно встречались и до этого, но мне было слишком стыдно рассказывать кому-то об этом. Только не после того, как я сохранила это в секрете от Брейди.

Мой брат был мертв всего несколько недель, когда мои родители сели со мной, чтобы поговорить. Они сказали, что волнуются за меня, но я отлично справлялась. Намного лучше, чем он. Потом они сказали мне, что их беспокоит то, что я встречаюсь с Джеймсом,что два человека, которые пережили трагедию, не должны быть вместе, потому что это повышает риск самоубийства. Потом я заметила, что, может, это им не следует быть вместе.

В тот вечер мать дала мне пощечину. Я все еще чувствую, как жжет щеку. Я чувствовала себя ужасно из-за того, что сказала, но так и не извинилась. Теперь я, наверное, и не извинюсь, потому что не вспомню.

- Потом я ушла, - я сказала доктору Уоррен. – Я села в машину и поехала прямо к дому Джеймса. Было уже больше десяти вечера, когда его отец открыл дверь, и он был разозлен.

Я вспоминаю лицо мистера Мерфи, каким отстраненным он казался.

 - Прости, Слоан, - сказал он, - мы не принимает гостей так поздно.

Он был очень похож на Джеймса, только больше, массивнее. Холоднее. У меня на глаза набежали слезы.

 - Но это важно.

Он ощетинился.

 - Послушай, я говорил об этом с Джеймсом. Вы, двое… Мне это не нравится.

Мистер Мерфи протянул руку, положил ее мне на плечо.

 - Я думаю, ты отличная девушка, Слоан, - сказал он. – И я любил твоего брата. Н о вы с моим сыном не можете вылечиться, пока вы постоянно будете напоминать друг другу о смерти. Иди домой, дорогая, – сказал мистер Мерфи. - Уверен, что твои родители беспокоятся.

 - Очевидно, что мои родители позвонили, - я говорю доктору Уоррен. – Они подсказали ему, что я еду к ним. – Потом я перестаю говорить, вместо этого предпочитаю погрузиться в воспоминание. Вспомнить тот момент, когда мы с Джеймсом поняли, что предназначены друг для друга.

 - Я люблю вашего сына, - сказала я мистеру Мерфи, отойдя от крыльца, – не из-за Брейди, не из-за чего-то еще. Я люблю его.

Отец Джеймса опустил глаза, и потом захлопнул входную дверь, не впустив меня. Я в ошеломлении стояла там. Но когда я пошла назад, к машине, я услышала свист. Я повернулась и увидела Джеймса, который бежал ко мне с рюкзаком через плечо.

 - Что ты…

На его лице не было никаких эмоций.

 - Поехали.

Он подтолкнул меня к машине, и мы забрались. Я поехала, но Джеймс выглядел так, как будто плакал.

 - Джеймс, - начала я, - они сказали, что…

 - Слоан, - перебил он, внимательно смотря на меня, - они не могут отнять тебя у меня.

 - Тогда что нам делать? – спросила я.

Он указал прямо вперед.

 - Просто веди.

Доктор Уоррен, за столом, шевелится, и я смотрю на нее. Она кивает головой, подбодряет меня, чтобы я вспомнила все.

 - Мы с Джеймсом убежали, - говорю я, - мы поехали в палаточный лагерь с юртами – с этими строениями, похожими на палатки, которые уже поставлены – и Джеймс снял одну из них до конца недели. Никто не задавал ему вопросов, потому что он платил наличными и выглядел старше своих лет. Когда мы зашли внутрь, мы как будто очутились в своем доме. В нашей собственной маленькой жизни.

В офисе доктора Уоррен я откидываюсь на спинку стула. Мое тело согрето лекарствами. Я думаю о том, как мы с Джеймсом поставили стол и кровать, чтобы было так, как нам нравится. Нам хотелось остаться здесь навечно. Там была колода карт, и Джеймс каким-то образом уговорил меня сыграть в покер на раздевание, только он проиграл.

* * *

 - Ты нарочно проигрываешь? – я спросила его, смеясь.

 - Слоан, когда выиграть, значит, увидеть тебя обнаженной, тебе лучше поверить, что я буду из кожи вон лезть, чтобы выиграть.

Он пробежался глазами по моей футболке и джинсам.

 - Могла бы снять хотя бы носок, чтобы повеселить меня.

Я это и сделала, медленно сняла носок и бросила его через комнату. Тогда выражение лица Джеймса изменилось, с него исчезло веселье.

 - Слоан, - прошептал он, отложив карты, - я люблю тебя. Ты делаешь так, чтобы со мной все было хорошо.

Джеймс перешагнул через карты на полу и остановился передо мной, приблизив ко мне лицо, изучая меня.

 - Я люблю то, как ты смеешься. Плачешь. Мне нравится делать так, чтобы ты улыбалась.

Он коснулся моей щеки, и я невольно ухмыльнулась.

 - Делать так, чтобы ты стонала.

У меня в животе заплясали бабочки, и я протянула руки и обняла его за шею.

 - Детка, - продолжил он, - я собираюсь провести с тобой остаток жизни или умру, пытаясь это сделать.

 - Не говори о смерти, - пробормотала я, нежно целуя его в губы.

 - Ты – единственный человек, кому я могу доверять. Ты – единственная, кто будет знать настоящего меня.

* * *

 - Я знаю, что Джеймс любил меня, - говорю я доктору Уоррен, и слезы бегут у меня по щекам. – Потому что я знала его лучше, чем кто-либо. Он всегда вел себя так, словно все в порядке, как будто он крутой, но смерть Брейди мучила его внутри. Джеймс ненавидел своего отца за то, что он пытался разлучить нас. Он злился на мать за то, что она бросила его, когда он был ребенком. Когда мы были одни, Джеймс мог быть уязвим, и тогда я любила его больше всего.

Я вытираю слезы и смотрю на доктора Уоррен.

 - Мы были вместе, потому что мы любили друг друга. И это все, что когда-либо было.

Доктор Уоррен медленно кивает, ничего не записывает, просто смотрит на меня, как будто понимает. Или, может, она притворяется, как и во всем остальном. Ее кабинет расплывается у меня перед глазами, как во сне.

 - Возьми это, – говорит она, протягивая мне черную таблетку. Она отличается от обычной, желтой, которую я принимаю, и внезапно меня переполняет надежда. В конце концов, она хочет мне помочь. На моих губах появляется улыбка, и я лениво наклоняюсь и беру таблетку, с благодарностью проглатываю ее. Когда я делаю это, она вздыхает и откладывает ручку.

 - Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, - говорит она, как будто это и имеет в виду. – Тебе стоит использовать этот момент, чтобы попрощаться.

 - Попрощаться с кем?

 - С Джеймсом.

Кажется, пол уходит у меня из-под ног и, несмотря на лекарства, которые замедляют мои движения, я вскакиваю со стула. Нет. Нет. Нет. Я быстро сую палец в горло, вызываю рвоту. А доктор Уоррен говорит, чтобы я остановилась, зовет медсестру. Мне нужно выбросить из себя таблетку до того, как они сотрут его. Джеймса.

Но через секунду после того, как таблетка выходит, радость улетучивается. Мэрилин заходит со шприцом в руках, готовясь стереть все.

Часть 2. Глава 12

Спотыкаясь и рыдая, я выхожу из кабинета доктора Уоррен. Она даже не успокаивает меня. Напротив, она говорит, что для меня сейчас полезно поплакать. Я бросаю ей ругательство и иду, опершись ладонью о стену, в комнату отдыха. Джеймс. Джеймс. Джеймс. Я знаю, что это – мои последние минуты с ним и останавливаюсь, сползаю по стене и сажусь на пол. Кладу голову на согнутые колени, держусь за то, за что могу.