Реформация. История европейской цивилизации от Виклифа до Кальвина: 1300—1564 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

А в Агене, где никто не стал бы искать императора, после смерти Буде на филологической сцене властвовал Юлий Цезарь Скалигер. Родившись, вероятно, в Падуе (1484), он приехал в Аген в возрасте сорока одного года и прожил там до самой смерти (1558). Его боялись все ученые, поскольку он виртуозно владел язвительной латынью. Он прославился тем, что нападал на Эразма за принижение "цицероновцев" - приверженцев точной цицероновской латыни. Он критиковал Рабле, а затем критиковал Доле за критику Рабле. В томе "Упражнений" он рассмотрел "De subtilitate" Жерома Кардана и взялся доказать, что все, что утверждается в этой книге, ложно, а все, что в ней отрицается, истинно. Его "De causis linguae latinae" была первой латинской грамматикой, основанной на научных принципах, а его комментарии к Гиппократу и Аристотелю были замечательны как по своему стилю, так и по вкладу в науку. У Юлия было пятнадцать детей, один из которых стал величайшим ученым следующего поколения. Его "Поэтика", опубликованная через четыре года после его смерти, разделила с работами его сына и влияние итальянцев, последовавших за Екатериной де Медичи во Францию, в повороте французского гуманизма от греческого к латинскому.

Особым даром греческого возрождения стал сделанный Амиотом перевод "Жизни Плутарха". Жак Амио был одним из многочисленных протеже Маргариты; благодаря ей он был назначен на кафедру греческого и латинского языков в Бурже. Его переводы "Дафниса и Хлои" и других греческих любовных историй были вознаграждены, по гениальной странности того времени, богатым аббатством. Обеспеченный таким образом, он много путешествовал по Италии, потакая своим антикварным и филологическим вкусам. Когда он опубликовал "Житие" (1559), в предисловии к книге он красноречиво призвал изучать историю как "сокровищницу человечества", музей, в котором тысячи примеров добродетели и порока, государственной мудрости и упадка сохраняются для обучения человечества; подобно Наполеону, он считал историю лучшим учителем философии, чем сама философия. Тем не менее он перевел также "Моралии" Плутарха. Он получил епископство в Осерре и умер там в зрелости восьмидесяти лет (1593). Его версия "Жития" не всегда была точной, но это было самостоятельное литературное произведение, наделенное естественным и идиоматическим стилем, совершенно не уступающим оригиналу. Его влияние было безграничным. Монтень упивался им и обращался от Франции святого Варфоломея к этой избранной и облагороженной античности; Шекспир взял три пьесы из мужественного перевода Норта, сделанного Амиотом; плутархианский идеал героя послужил образцом для сотни французских драм и революционеров; а "Жизни выдающихся людей" дали нации пантеон знаменитостей, способных возбудить более мужественные добродетели французской души.

IV. ФРАНЦУЗСКИЙ РЕНЕССАНС

Этим термином, столь богатым на подтекст, принято и простительно называть период между воцарением Франциска 1 (1515) и убийством Генриха IV (1610). По сути, этот красочный расцвет французской поэзии и прозы, манер, искусств и одежды был не столько возрождением, сколько созреванием. Благодаря терпеливой стойкости людей и новому росту вновь посеянной земли, французская экономика и дух восстановились после Столетней войны. Людовик XI дал Франции сильное, сосредоточенное, упорядоченное правительство; Людовик XII подарил ей плодотворное десятилетие мира. Свободное, вольное, фантастическое творчество готической эпохи сохранилось, даже в Рабле, который так восхищался классиками, что цитировал почти всех их. Но великое пробуждение было также и возрождением. На французскую литературу и искусство, несомненно, повлияло более близкое знакомство с античной культурой и классическими формами. Эти формы и классический темперамент - преобладание интеллектуального порядка над эмоциональным пылом - сохранялись во французской драматургии, поэзии, живописи, скульптуре и архитектуре на протяжении почти трех столетий. Оплодотворителями нового рождения стали открытие и вторжение французов в Италию, изучение французами римских ромов, юриспруденции и литературы, итальянской литературы и искусства, а также приток во Францию итальянских художников и поэтов. Счастливому исходу способствовали и многие другие факторы: книгопечатание, распространение и перевод классических текстов, покровительство ученым, поэтам и художникам со стороны французских королей, их любовниц, Маргариты Наваррской, церковников и аристократов, а также вдохновение женщин, способных ценить не только свою красоту. Все эти элементы объединились в расцвете Франции.

Франциск I, унаследовавший все это, имел в качестве своей страницы поэта, который послужил переходом от готики к классике, от Вийона к Ренессансу. Клеман Маро вошел в историю как веселый тринадцатилетний мальчишка, забавлявший короля веселыми историями и зажигательными репризами. Несколько лет спустя Франциск с улыбкой вспоминал о приключениях и ссорах юноши со "всеми парижскими дамами", поскольку был согласен с Маро, что они действительно очень очаровательны:

Франсуаза - это несомненно и без романтики;

Положитесь на меня, не обращайте внимания.

Заключение: qui en parle ou brocarde,

Франсуазы - шеф-повара природы.

"Француженка безупречна и совершенна, ею руководит удовольствие, она не ищет выгоды. В заключение хочу сказать: что бы кто ни говорил, высмеивая их, француженки - это шедевр природы".22

Маро журчал стихами, как бурлящий источник. Они редко были глубокими, но часто тронуты нежными чувствами; это были стихи по случаю, разговорные пьесы, баллады, хороводы, мадригалы, сатиры и эпистолы, напоминающие Горация или Марциала. Он с некоторой досадой отмечал, что женщин (несмотря на то, что он сам утверждал обратное) легче убедить бубнами, чем дифирамбами:

Quant les petites vilotières

Trouvent quelque hardi amant

Qui faire luire un diamant

Devant leurs yeux riants et verts,

Coac! elles tombent à l'envers.

Ты рискуешь? Это ужасно!

C'est la grande vertu de la pierre

Qui éblouit ainsi leurs yeux.

Эти донышки, эти презенты служат больше, чем

красота, знания и достоинства.

Они оканчивают свои покои,

они открывают свои порталы

, как если бы они были очаровательны;

они посылают в гости к тем, кто хочет,

и к тем, кто хочет.

Я не понимаю, о чем вы?

То есть:

Когда маленькие тролли назначают свою цену,

И найти какого-нибудь смелого денежного любовника.

Кто может удержать сверкающий бриллиант

Перед их оливковыми смеющимися глазами,

Коак! Они падают наизнанку.

Вы смеетесь? Будь проклят тот, кто здесь ошибается!

Ведь к этому камню относятся добродетели

Это соблазнит самые набожные глаза.

Такие подарки и блага приносят больше пользы.

Чем красота, молитвы или мудрость;

Они отправляют спать служанку,

А собаки забывают лаять или выть.

Закрытые двери распахиваются по вашей воле,

Словно околдованный магией разум,

И глаза, которые видели, становятся совсем слепыми.

А теперь скажи мне, ты все еще сомневаешься во мне?

В 1519 году Маро стал камердинером Маргариты и покорно влюбился в нее; сплетничали, что она отвечала на его стоны, но, скорее, она не давала ему ничего, кроме религии. В