Реформация. История европейской цивилизации от Виклифа до Кальвина: 1300—1564 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

истинного, евангелического учения", увольнялись. Кальвинисты были исключены из лютеранских колледжей, а протестантам было запрещено посещать университеты, все еще принадлежавшие католикам. Вообще, после Аугсбургского мира (1555) немецким студентам было запрещено посещать школы иной веры, чем та, которую исповедовал территориальный князь.10

Иоганн Штурм значительно продвинул новое образование, основав гимназию или среднюю школу в Страсбурге (1538) и опубликовав в том же году влиятельный трактат "О правильном открытии школ письма" (De litterarum ludis recte aperiendis). Как и многие другие лидеры мысли в Центральной Европе, Штурм получил образование в Братстве общей жизни. Затем он отправился в Лувен и Париж, где познакомился с Рабле; знаменитое письмо Гаргантюа о воспитании может свидетельствовать о взаимном влиянии. Сделав "мудрое благочестие" главной целью образования, Штурм сделал акцент на изучении греческого и латинского языков и литературы; эта тщательная подготовка по классике перешла в последующие гимназии Германии, чтобы вырастить армию ученых, которые в XIX веке совершали набеги и разгромы на античный мир.

Школы Англии пострадали от религиозного переворота даже больше, чем школы Германии. Соборные, монастырские, гильдейские и канцелярские школы растаяли в пылу атаки на церковные злоупотребления и богатства. Большинство студентов университетов получали образование в этих школах; в 1548 году Оксфорд выпустил только 173 бакалавра искусств, а Кембридж - только 191; в 1547 и 1550 годах Оксфорд вообще не имел таких выпускников.11 Генрих VIII ощутил эту проблему, но нужда в средствах на войну или свадьбы ограничилась тем, что он основал Тринити-колледж в Кембридже (1546) и финансировал профессора Regius в области божественности, иврита, греческого, медицины и права. Частная филантропия в этот период основала колледж Корпус-Кристи, колледж Крайст-Черч, колледж Святого Иоанна и Тринити-колледж в Оксфорде, а также колледж Магдален в Кембридже. Королевская комиссия, посланная Кромвелем в Оксфорд и Кембридж (1535 г.), чтобы присвоить их уставы и пожертвования в пользу короля, поставила под государственный контроль как преподавательский состав, так и учебные программы. Господству схоластики в Англии был положен конец; труды Дунса Скотуса были буквально развеяны по ветру;12 Каноническое право было отложено в сторону, изучение греческого и латинского языков поощрялось, учебная программа была в значительной степени секуляризирована. Но догматизм остался. Закон 1553 года требовал, чтобы все кандидаты на получение ученой степени подписывались под англиканскими статьями религии.

В католической Франции и Фландрии университеты сократились не по количеству средств или студентов, а по энергичности и свободе интеллектуальной жизни. Новые университеты были открыты в Реймсе, Дуэ, Лилле и Безансоне. Лувенский университет соперничал с Парижским по количеству студентов (5 000) и по защите ортодоксии, которую даже папы считали экстремальной. В Парижском университете было много студентов (6 000), но он больше не привлекал иностранных студентов в значительном количестве и не терпел, как в расцвете XIII века, бурного брожения новых идей. На других факультетах доминировал теологический - Сорбонна, - и это название стало почти синонимом университета. Учебный план из теологии и вызубренных классиков казался Монтеню поверхностной рутиной заучивания и соответствия. Рабле не уставал сатирически высмеивать схоластические формальности и логическую гимнастику Сорбонны, трату студенческих лет на дебаты, тщательно отвлеченные от реальной жизни человека. "Я готов потерять свою долю рая, - клялся Клеман Маро, - лишь бы эти великие чудовища - профессора - не погубили мою молодость".13 Вся мощь и авторитет университета были обращены не только против французских протестантов, но и против французских гуманистов.

Франциск I, который пил вино Италии и встречался с церковниками, погруженными в литературу Древней Греции и Рима, сделал все возможное, чтобы защитить французскую ученость от консервативных упреков, исходивших из Сорбонны. Побуждаемый Гийомом Буде, кардиналом Жаном дю Белле и неутомимой Маргаритой, он выделил средства на создание (1529), независимо от университета, школы, посвященной преимущественно гуманитарным наукам. Первоначально были назначены четыре "королевских профессора" - два по греческому языку и два по ивриту; впоследствии были добавлены кафедры латыни, математики, медицины и философии. Обучение было бесплатным.14 Королевский коллеж, позже переименованный в Коллеж де Франс, стал очагом французского гуманизма, домом для свободного, но дисциплинированного ума Франции.

В Испании, хотя и страстно ортодоксальной, были прекрасные университеты - четырнадцать в 1553 году, включая новые основания в Толедо, Сантьяго и Гранаде; Саламанка, с семьюдесятью профессорами и 6778 студентами в 1584 году, могла сравниться с любым другим. Университеты Италии продолжали процветать; в Болонье в 1543 году было пятьдесят семь профессоров на факультете "искусств", тридцать семь - на юридическом, пятнадцать - на медицинском; а Падуя была Меккой для предприимчивых студентов с севера Альп. Польша засвидетельствовала свой золотой век тем, что в Краковском университете одновременно обучалось 15 338 студентов;15 А в Познани гуманистическим занятиям был посвящен Любранский университет, основанный (1519) епископом Иоанном Любранским. В целом, в католических странах университеты пострадали меньше, чем в протестантских, в этот катаклизмический век.

Значение преподавателя недооценивалось, и ему очень мало платили. Профессора Королевского колледжа получали 200 крон в год (5 000 долларов?), но это было в высшей степени исключительным явлением. В Саламанке профессора выбирали сами студенты после пробного периода лекций кандидатов-конкурентов. Преподавание велось в основном в форме лекций, иногда оживляемых дебатами. Вместо учебников многим студентам служили тетради; словари были редкостью; лаборатории были практически неизвестны, за исключением алхимиков. Студентов размещали в дешевых и плохо отапливаемых комнатах, они заболевали от нечистой или неполноценной пищи. Многие работали в колледже. Занятия начинались в шесть утра и заканчивались в пять вечера. Дисциплина была строгой, даже почти выпускников могли выпороть. Студенты согревались уличными драками, вином и шлюхами, которых могли себе позволить. Тем или иным способом они добивались образования, в той или иной степени.

Девушки из низших классов оставались неграмотными; многие из среднего класса получали умеренное образование в женских монастырях; у зажиточных молодых женщин были репетиторы. Голландия могла похвастаться несколькими дамами, за которыми можно было ухаживать на латыни, и которые, вероятно, умели спрягать лучше, чем склонять. В Германии жена Пейтингера, сестры и дочери Пиркгеймера славились образованностью; во Франции женщины из окружения Франциска украшали свои флирты цитатами из классики; а в Англии некоторые голубые - дочери Мора, Джейн Грей, "Кровавая Мэри", Елизавета - были образцами эрудиции.

К этой эпохе относятся два знаменитых учителя. Меньшим из них был сэр Томас Элиот, чье сочинение "Бок, названный правителем" (1531) описывает образование, с помощью которого породистые ученики могут быть подготовлены к государственной деятельности. Элиот начал с порицания культурной грубости английской знати; он противопоставил ее образованности, приписываемой государственным мужам в Древней Греции и Риме, и процитировал киника Диогена, который, "увидев человека