Дети русской эмиграции - Л. И. Петрушева

солдат выхватил револьвер, направил его в капитана, стал его ругать. В это время отец, услышав шум, выбежал на палубу и отослал меня в каюту, я стал за дверью и увидел, что отец подошел к начальнику сбоку и моментально схватил его за револьвер и вырвал его из руки, в это же время матросы обезоружили остальных солдат, остальное я не видел, только потом я узнал, что это были корниловцы с полковником Трофимовым, я вышел на палубу, когда «Корнилов» стал подходить к пристани. Не успел он подойти, как начал валить народ, но у трапа стали 4 матроса, которые никого не пускали, отец послал меня на берег позвать знакомого офицера и дал мне моторку, потому что берег был полон народу и пробраться было трудно; отъехав от «Корнилова», я пристал к пристани и стал пробираться сквозь толпу, придя в дом к тому офицеру, я его не застал дома и узнал от хозяйки, что он пошел на «Корнилов», тогда я пошел обратно. Долго мне пришлось пробираться к пристани, пока я добрался до лодки, было уже около 9 часов вечера, только что я слез в лодку, которую с пристани видно не было, как вслед за мною прыгнул какой-то человек. Я стал его прогонять, но ничего не выходило, тогда я решил, что, когда подъеду к «Корнилову», его прогонят, но он начал меня выгонять, говоря, что это его лодка, тогда я завел мотор и скорей поехал по направлению «Корнилова». Когда мы стали подъезжать, то человек, сидевший со мной, обрадовался, он не знал, что я могу управлять моторкой. Когда подошли к «Корнилову», лодку подняли блоками на корабль, а того человека выкинули за борт, он, очевидно, утонул, потому что было холодно и темно. Я скорей пробрался на мостик, там было только 2 матроса, а остальная часть корабля была полна народу. Вдруг загорелись несколько пакгаузов и осветили пристань, кругом в городе начались пожары, стрельба была отчаянная, но стреляли не люди, а горевшие склады, которые привез «Корнилов» и другие корабли, на пристани не успевшие погрузиться расстреливали лошадей, многие лошади, недостреляные, бегали, давили людей, шум был ужасный, слышно ничего не было. Наконец капитан приказал рубить концы, и пароход медленно направился из Новороссийска.

Железняк Б.

Мои воспоминания до поступления в гимназию

До поступления в гимназию ВСГ я учился в Крестовоздвиженской школе, эта школа содержалась супругой русского посла в Константинополе. Но ее средства скоро истощились, и она принуждена была обратиться за помощью к американцам. Американцы согласились оказать помощь в виде продуктов только с тем, чтобы она пополнила интернат от 45 человек до 250 кадетами из Галлиполи. Конечно, кадеты, побывавшие на фронте и не учившиеся, может быть, несколько лет, не могли соперничать с учениками, очень осторожно выбранными Нератовой. В дортуарах сделалось тесно, появились звери. В классах сидело на одной парте (2 метра в дл<ину>) шесть человек. Иногда разгружали по три, по четыре дня английские истребители, кормили голодно, а это ощущалось очень сильно, особенно после физической работы. Надо сказать, что мы помещались на берегу Босфора в даче одного из родственников султана. Помещение было далеко не приспособленное для школы. Преподавателей и воспитателей было весьма мало. Развилось воровство, учебников не было, ходили босиком и, конечно, учение и воспитание не могло идти вперед, но это казалось сравнительно ничего с теми условиями, в которых пришлось жить в России.

Из Петрограда мы, то есть я, брат и мама, бежали в Севастополь, там мы поселились в пустых казармах русских матросов, средств у нас не было, приходилось таскать уголь, минимум полчаса, в пекарню, чтобы получить пол черного, с отрубями, хлеба. Скоро мама получила место учительницы русского языка и русской истории в первых трех классах во II реальном училище. Теперь условия стали лучше, я с братом стал посещать классы, но это продолжалось недолго, и из Севастополя пришлось бежать в Новороссийск. В Новороссийске жизнь была еще хуже, пришлось поселиться на чердаке дома городской управы, но условия скоро изменились благодаря тому, что в этом же городе находились наши родные (мамина сестра с мужем), но и это было недолго, скоро нам пришлось бежать в Константинополь.

Чеботарев Георгий

Мои воспоминания до поступления в гимназию

После того, как расформировали наш корпус, мне пришлось работать на постройках в Болгарии, чтобы добывать себе пропитание. Так проработал я семь месяцев. Приходилось задавать себе такой вопрос: «Что? Буду ли я учиться?» Ответа на этот вопрос, конечно, не было, откуда взяться. И я иногда задумывался об этом, сидя в яме до тех пор, пока болгарин не подгонит меня. Я тогда вскакивал и продолжал свое дело, боясь, чтобы хозяин не высчитал из моего жалованья. Когда я приходил домой, измученный, весь разбитый, то и тогда я не мог заснуть долго, все время меня мучил этот вопрос, в конце концов я засыпал. Но во сне мне снилось, как когда-то мы сидели за партами и учились. И от этого я просыпался и видел ужас. Палатка, под которой я жил, промокла от дождя, и вода лилась мне на голову. Я вскочил с постели и до утра уже не мог заснуть.

Один раз я задержался на работе до позднего вечера. По дороге я все время почему-то думал о России, о родных. Не успел я подойти к своей палатке, то услышал, как мне кричали: «Тебе письмо из России!». Я не мог поверить этому до тех пор, пока не увидел своими глазами. Схватив письмо, я долго от волнения не мог его открыть. Но когда я открыл и с усилием прочитал его, я узнал, что дома из семьи, которая была из девяти человек, осталось в живых только три человека, то есть мама, брат меньше меня и дедушка. И что они очень голодают. Я тогда решил ехать в Россию, чтобы помочь родным, хотя и не думал о том, чем бы я мог им помочь. Я все же усиленно работал, собирал по стотинке денег, чтобы в крайнем случае хотя бы послать родным. Проработав так недели две, я пришел к хозяину за деньгами. Хозяин мне на это ответил так: «Бог прислал телеграмму о том, что денег мне не надо давать, потому что я их не заслуживаю». Долго я просил его, чтобы он хотя половину отдал. Пошел к полицейскому, но тот потребовал с меня еще больше того, что я заработал. И так я остался без денег, и сам в Россию