Дети русской эмиграции - Л. И. Петрушева

расстаться с ними, потому что они пожелали остаться в руках большевиков, а я погрузился на пароход и приехал в Крым. Здесь я нашел своего знакомого, он взял меня к себе как сына. Из Крыма отправили меня в Турцию, на остров Лемнос. На острове жизнь была очень плохая, так как первое время приходилось спать под открытым небом и еды давали мало. Пришло время оставить остров Лемнос и ехать в столицу Турции Константинополь. Из Константинополя я должен ехать в Париж с княгиней Денисовой, которая брала русских 50 мальчиков на свое попечение. Но я не захотел, думая, если поеду, то больше не увижу свою родную землю.

Шалль А.

Мои воспоминания до поступления в гимназию

На берегу реки Днепра, недалеко от впадения притока его, Десны, раскинулся величественный город Киев. Чудная картина развертывается перед зрителем. Город утопает в зелени садов. Красиво возвышается Владимирская горка с памятником св. князю Владимиру. Не менее красив и противоположный низменный берег, там и сям на нем виднеются маленькие деревушки. Красивый цепной мост как бы навеки связал оба берега, соединив город со слободой. Так и искрится чудная река под лучами полуденного солнца. На ней там и сям мелькают малороссийские челноки между стоящими на якорях пароходами. Так помню я свое детство, которое для меня является светлым и радостным воспоминанием. Помню я, как с мамой ходил в Киево-Печерскую лавру, а также посещал малые пещеры, в которых когда-то скрывались монахи.

Лето проводил я очень весело, ездил часто на прогулки вверх по Днепру в Святошино, где в лесах так много земляники, ловил плотву в Днепре, да разве вспомнишь все те удовольствия.

Зиму я проводил не менее весело, катался на коньках, играл с товарищами в снежки, катался на санях. Но вот в один из зимних вечеров мама мне объявила, что со следующего дня я буду заниматься с учительницей каждый день по два часа. Я уже себя вообразил хорошим учеником, да не тут-то было. С первого же дня я разочаровался в науке, которая, конечно, требовала прилежания и труда. С этих пор я уже ненавидел уроки. В это время в государстве начались смуты, все говорили о каком-то голосовании. Мама моя заболела, и я с ней уехал в Николаев к бабушке. В Николаеве мама моя с бабушкой наняли дачу недалеко от Лесков. Но маме становилось все хуже и хуже, и она умерла. После похорон я с папой вернулся в Киев. Из Киева папа меня отослал в Бессарабию на несколько месяцев. В это время в Киеве начались голосования, митинги и т. д. Вспыхнул большевизм. Папа приехал за мной, взял меня и со мной поехал в Одессу, потом в Севастополь, потом в Новороссийск, Батум и Константинополь, где я и поступил в эту гимназию.

Шаповалова А.

Мои воспоминания до поступления в гимназию

В 1920 году мама и я решили поехать в Ялту к дяде, который там ждал нас. Я уже как три года жила у своей тети в селе И… Курской губернии. А мама в это время была в Киеве. Голод в этом селе давно уже начался. Ни хлеба, ни соли ни у кого не было. А если и раздавали его в волости, то очень мало, и приходилось с самого утра до вечера стоять в очереди. И, конечно, этого хлеба надолго не хватало. Нам, детям, хлеб полагался только по маленькому ломтику за обедом, а в другое время мы его не получали. Мы могли употреблять в пищу другую еду, но она была не вкусна без хлеба. И везде чувствовался недостаток его. Я не знаю, что было тогда со мной. Мне было все равно, ела я или нет, но никакого <голода> не испытывала и на мне незаметно было, что я голодаю. Я целыми днями распевала песенки, играла и была весела. Мои сестры, они, наоборот, целые дни плакали и просили есть хлеба… Об маме я никаких вестей не знала. Прошла голодная северная зима со всеми своими метелями и бурями. Настала весна. Солнышко стало так приятно припекать. Деревья распускаются и надувают свои почки. А от мамы все вестей как и не бывало. Мы давно ее считали умершей. Мне было очень скучно без мамы, и, забравшись куда-нибудь в уголок, под кровать, под стол, за шкап или еще куда-нибудь, я заливалась горькими слезами и молилась за маму, чтобы она не умерла. Мама моя могла быть убита, потому что там каждый день происходили стычки между белыми и красными. Но молитва моя была услышана. В один прекрасный летний день мама приехала. Бог знает, как ей удалось это сделать. Пути сообщения тогда были очень трудны. Прожив месяц или два у тети, мама не могла вынести голода, который еще с большей силой распространился, и решила уехать. Достать визу было очень трудно. Но по знакомству одного комиссара нам удалось кое-как достать. Я была очень рада, что уезжаю так далеко. Я прыгала, смеялась и в общем была на десятом небе.

Прощаясь с моими милыми родными, я не думала, что я не буду их так долго видеть. Радость моя скоро прошла, когда мы сели в поезд, и он нас помчал далеко на юг. Трудности пути не буду описывать. Скажу только одно. Приехав на станцию Харьков, мы прожили там целую неделю за получением визы. Мне было очень смешно то, что происходит в поезде: жиды-спекулянты бросаются в поезд и едут без билетов, а те, у которых есть, они остаются и ждут целыми днями, чтобы попасть в него. Наконец виза была у нас, и мы, сев в товарный вагон, поехали дальше. Так доехали до Канкриновки Александровской губернии. Здесь нам, наверно, тоже суждено было прожить целый месяц. Наняли квартиру у очень богатого и зажиточного человека. И, конечно, чтобы добыть себе кусок хлеба, должны были помогать ему в его доме. Недалеко от этой деревушки происходили сражения большевиков с белогвардейцами, и до нас долетали звуки орудий и оружия. Наконец, после сильных стараний, последние взяли, и эта деревня была в их руках. Имея удобный случай, мы двинулись вперед. Но трудный путь представлялся нам проехать, это был Севастополь.

Багракова Людмила

Мои воспоминания до поступления в гимназию

Помню я маленькую, уютную квартирку на Петроградской стороне. Воспоминания раннего детства связаны у меня с ласками любимой матери. Отца я совсем не помню, он умер, когда я еще была малюткой. Вот отдельные картины из дальнего детства. Ночь, перед образом Божьей Матери горит