Дети русской эмиграции - Л. И. Петрушева

красивый портовый город, находится в Японском заливе. Прожив там около года, мы сели на один из транспортных пароходов, который вмещал в себя 7 1/2 тысяч людей помимо команды. Пароход этот был английский и назывался «Президент Грант».

Плешаков

Мои воспоминания до поступления в гимназию

Живши на острове Лемносе почти год, мы отправились в Египет. Дорога была проста, всюду бесконечное Средиземное море да небо. Но вот показался вдали берег, все вышли на палубу. Берег приближался все ближе и ближе и становился все больше и больше. Показался маяк, за ним город, а перед городом большая гавань. Всюду пароходы, яхты, лодка. Пароходы прибывают и уезжают. Везде видны отличающиеся своей высотой мечети. Это громадный портовый город Александрия. Мы подъехали к пристани. Нас сразу облепили лодки – парусные и весельные. Что они только не привезли! Но нам некогда было ждать, мы приехали не в Александрию, нам еще путь далек, мы ехали к Суэцкому каналу, в город Измаилию.

Мы слезли с парохода и пошли к трамваю. Подойдя к нему, мы сели и поехали на железнодорожную станцию. «Вот мы и приехали», – раздался голос. Мы быстро слезли и пошли к пути, поезда еще не было, но ждать пришлось недолго, поезд быстро подкатил, усевшись на него, быстро покатили.

Чего только не было по сторонам, то пустыня с раскинутыми кое-где пальмами, то роскошные поля, будто громадный сад, тут же, на полях, и хлеба растут, и огороды и сады, какой только растительности нет! Но вот пошла бесконечная пустыня. Один голый песок. Только кое-где попадется трава в виде кустика, вот и все. Эту пустыню мы видели не очень долго, за ней пошли опять сады, луга и хлеба. Поезд остановился, это была первая станция. До другой станции езда на поезде была точно такая, как и до первой, до третьей также и т. п. Но вот приходит кондуктор и говорит, что сейчас будет станция Тель-эль-Кебир, где живет несколько тысяч русских беженцев.

Слышен гудок паровоза, показался маленький, но уютный среди зелени городок. Это и была прежде названная станция. Поезд остановился. Мы слезли и вышли на платформу. Что за вид!.. Вдали видны палатки, в которых и живут русские. Нас повели туда. Придя в лагерь, уже в заготовленные для нас палатки, расположились в них и пошли рассматривать местность. Нашим удивлениям не было конца. Через несколько дней объявили, что мы едем в город Измаилию ровно через месяц. Прошел месяц, мы были уже готовы к отъезду. Пришли на станцию, сели в поезд и отправились. Мы не могли оторваться от окон. Проехали много станций. И вот подъезжаем к одной станции и видим большую надпись Ismailia. Наконец-то мы приехали к нашему месту. Стали постепенно вылезать. Потом нам подали несколько грузовиков, и мы отправились по длинному шоссе, обсаженному громадными деревьями. Эта аллея казалась бесконечной. Но нет, показался лагерь из палаток, но это был еще не наш, а английского полка, проехав еще полверсты, показался еще один. Это и был наш. Подъехавши, мы выгрузились и вошли в лагерь; разместили нас по палаткам, мы разложились и пошли осматривать все окружающее лагерь и все, что в лагере.

Лагерь стоял на красивом месте за городом. Впереди была та же аллея, шириною в пять или шесть сажен, за аллеей сейчас же было озеро, которое отходило от Суэцкого канала, оно называлось Крокодилье. Суэцкий канал был от нас в полумиле, сзади была пустыня, по которой тянулась железная дорога, а за железной дорогой тянулась опять бесконечная Ливийская пустыня, направо виднелся город, а до города – большой роскошный пальмовый парк, налево была французская санатория «Фери-пост», который стоял на большой песчаной дюне, обделанной большими плитами камней. За ними был изгиб Суэцкого канала. В общем, нас поместили на очень красивой местности.

На другой день мы пошли купаться на канал. Вода была теплая, поверхность была как зеркало. Везде плавали буйки, проходили пароходы, за Суэцким каналом видны были горы. В это время другая часть учеников пошла в пустыню, в которой пробегали туда-сюда ящерицы довольно больших размеров, попадались шакалы, лисицы; пройдя железную дорогу, они завернули налево и пошли в пальмовый парк, там были проведены мелкие канальчики, которые изрезали парк вдоль и поперек, в этих канальчиках плавали большие рыбы. На деревьях было много разных птиц, там же были и хамелеоны разных цветов. Но к пяти часам надо было всем собраться, к великому огорчению для нас, но ничего не поделаешь, пришлось повиноваться, через пять часов лагерь был мертв – все спали. Эта роскошная жизнь продолжалась около трех лет. После трех лет нам объявили, что мы уезжаем отсюда. Мы собрались и поехали на пароходе. 200 человек высадились в Константинополе в Буюк-Дере, а 150 человек отправилось в Болгарию, где нам очень не понравилось жить. Жили мы там целый год, приходилось работать, жить осенью в палатках, промокаемых от дождя. Но вот объявили, что 40 человек отправляют в Чехословакию, в Моравскую Тржебову, в Русскую гимназию, в том числе был и я.

Дорога из Болгарии была очень интересная, в Болгарии мы проезжали много тоннелей и т. д. Проехали мы Югославию, Австро-Венгрию и наконец приехали в Чехословакию, в Моравскую Тржебову, в Русскую гимназию, где нахожусь и сейчас.

Зеленев Виктор

Мои воспоминания до поступления в гимназию

Родился я в 1908 году в городе Павловске. В раннем детстве заботиться ни о чем не приходилось. Думал только про разные игры.

Но вот пришло время, когда начали меня приготовлять к ученью. Здесь пришлось забыть игры и начать новую, совершенно для меня непонятную в то время жизнь учения. Но это продолжалось недолго, потому что в 1917 году появились большевики. Первые месяцы продолжалось все по-старому. Но мало-помалу стали притеснять учащихся и учителей, так что учебные заведения должны были закрыться. Жизнь при большевиках была очень трудная. И наша семья должна была покинуть свой родной кров и уехать туда, где большевиков не было.

Первые дни наша семья была вместе. Но так как я ехал совершенно на другой подводе от отца и по другой дороге, то мне пришлось отбиться от своих родных и продолжать путь самому. Это было <в> 1917-м году, 15-го сентября. С этих пор я не виделся со своими родными. Трудная жизнь была без отца. Но я должен был с этим примириться. Всеми силами я старался разыскать свою семью, но не мог. Мне пришлось ехать с казаками. Я ехал с ними до города Новороссийска. И там мне пришлось