Черные ястребы - Кирилл Казанцев

– Готово, – произнес Пономарь, когда оба ротвейлера уже лежали на земле, а их бока приподнимались в равномерном дыхании. – Тут электронный замок. – Он осмотрел запор изящных кованых ворот, достал пластиковую карточку и предупредил Дугина: – Придется минут десять поковыряться.

– Не стоит. – Павел Игнатьевич приложил к электронному замку коробочку цифрового сканера, похожую на обычный калькулятор.

На дисплее забегали-засуетились цифры. Замок сухо щелкнул – и ворота отворились.

– Сезам, откройся. Это, кажется, из сказки про Али-Бабу и его сорок разбойников, – показал свою образованность Пономарев. – Вы не думайте, я книжки читаю.

– Я тоже, – усмехнулся Дугин.

Миновали заросли туи, прозрачно журчащий фонтан с подсвеченными статуями, возле которого остались посапывать еще два ротвейлера. Уже подходя к дому, Пономарь приподнял руку и тихо произнес:

– Осторожно. Чувствую, что один из охранников вышел на крыльцо. Наверное, датчик замка на входных воротах сработал. Вот и идет проверять, что случилось… – Сказав это, Пономарь раздвинул заросли и выглянул. Павел Игнатьевич секунд десять наблюдал его напряженную спину, слышал тихое утробное мычание. Потом грабитель-виртуоз обернулся к Дугину: – Теперь и с ним все в порядке, но лучше вы меня тут подождите. Там, как вы говорили, еще трое остались.

Павел Игнатьевич утвердительно кивнул. Пономарь вернулся минут через пять, чрезвычайно довольный собой.

– Все, как вы и говорили. Четверо псов и четверо охранников. Больше никого. Теперь все чисто. Не меньше двух часов спать будут. Я их нутром чувствую, у меня и теперь к ним из головы ниточки тянутся. А вилла-то крутая. Кто в ней живет? – спросив, Пономарев тут же махнул рукой, понимая, что это не его ума дело.

– Ты только раньше времени за эти ниточки не дергай, – предупредил Дугин.

Поднимаясь на второй этаж, ступали тихо. В коридорах, на лестнице горели редкие лампы дежурного освещения. Грабитель не уставал цокать языком, разглядывая великолепие старой виллы.

– Теперь таких уже не строят, – шепотом говорил он. – Вот вроде и тут позолота с лепниной, и на Рублевке тоже. Но тут видишь – лепнина настоящая. А там – полный новодел. Ну, типа, по ощущениям, как реальная баба и резиновая, надувная, – говорил Пономарь, а в его руке тихонько позвякивала связка ключей, взятая в комнате охраны.

– Вот здесь. – Дугин остановился перед дверью кабинета Малюкова.

Присев на корточки, Пономарев заглянул в замочную скважину, затем перебрал связку и безошибочно угадал нужный ключ.

– Ну, конечно же, кабинет. Куда же еще вы меня могли привести, – проговорил он, осматриваясь в полутемной комнате.

Взгляд его остановился на изящной, художественного литья, дверце старого швейцарского сейфа.

– А вот тут я вам уже не помощник. Старая система, чистая механика, – покачал головой Пономарь. – В таких конструкциях я не разбираюсь. Тут и ниточки в голове не помогут. У меня все-таки глаза, а не рентгеновский аппарат. Без автогена не вскрыть. Вы о нем позаботились? Мое-то оборудование в Москве осталось.

Дугин молча достал из кармана два ключа с замысловатыми головками и подал грабителю.

– Не оригиналы, конечно, но за точность воспроизведения ручаюсь.

Тот колдовал недолго – наконец понял систему с поворотами. Дверца оказалась открытой.

– Выставляй содержимое на стол. Только все по порядку, аккуратно.

Пономарь, как всякий домушник или карманник, оружия не признавал, а потому как-то брезгливо взял заряженный револьвер за ствол и первым перенес его на письменный стол. Затем стал по порядку выставлять коробки с драгоценностями, пачки банкнот; последними достал папки с бумагами – все одинаковые – дизайнерские, выполненные по одному эскизу с цветным кожаным тиснением.

– Улов-то богатый, – разглядывал он драгоценности и деньги. – За такими не жалко и самолет через полсвета гнать. А в аэропорту нас таможня трясти не будет?

– Когда мы вылетали, ты хоть одного таможенника видал?

– Я про местный аэропорт. Неужели у вас и во Франции все схвачено?

Дугин только пожал плечами, поставил на письменный стол кейс, достал из него портативный сканер и принялся методично, один за другим, сканировать документы из папок. Действовал быстро, даже не тратя времени на то, чтобы прочитать их. Все листы Павел Игнатьевич складывал в папки назад. Когда закончил, закрыл кейс со сканером и буднично то ли приказал, то ли попросил:

– Складывай все назад по порядочку. И потом ключи от кабинета не забудь занести в комнату к охране. А также не забудь снова включить систему видеонаблюдения.

– Так что, вот это вот все – брюлики, платину, золотишко антикварное и бабки в тугих прессах – мы оставляем? Тогда какого черта?! Мы что, сюда на экскурсию слетали? Виллой в стиле модерн полюбоваться?

– А тебе не все равно? – Дугин стоял в двери, строго следя за тем, чтобы все в точности вернулось в сейф, так, как и лежало, чтобы ни одна пачка денег ненароком не исчезла в кармане Пономаря.

– Ну, вы и даете! Даже я так не умею. Хотя… хозяин – барин. «Каждому свое», как писали нацисты на воротах Бухенвальда. – Последним Пономарев положил в сейф револьвер, вновь взял его за ствол, а не за рукоять.

– А еще они писали: «Арбайт махт фрай».

– Знаю, знаю. «Работа делает свободным». Это вы на меня намекаете. Мол, все сделаю, и разбежимся.

Тяжелая дверца сейфа закрылась, провернулись ключи.

– И ключики верни. Пусть мне они на память останутся. – Дугин небрежно опустил их в карман.

И вновь была поездка на «Ситроене» – только теперь уже от виллы в аэропорт. Вновь гудел двигателями легкий частный пассажирский самолет. На этот раз Пономарь уже не дремал. Перед его внутренним взором все еще стояли драгоценности и деньги, виденные им на вилле Малюкова, и по какой-то неведомой ему причине там и оставленные.

А утром в дачном поселке неподалеку от магазина остановился микроавтобус с тонированными стеклами. Дверца отъехала. Из нее на разросшуюся траву дачного проезда, щурясь на яркое солнце, выбрался Пономарь – в выцветших шортах и запыленных шлепанцах на босу ногу. Он хотел уже пойти, как его похлопали по плечу.

– Парень, нам чужого не надо. – И ему протянули увесистый пластиковый пакет – тот самый, с которым он вчера возвращался из магазина.

Дверца закрылась, и микроавтобус, поблескивая зеркальными стеклами, чуть раскачиваясь, покатил по разбитому дачному проезду.

– Ага, точно, а я про пакет свой и забыл, – пробормотал Пономарь, осматриваясь.

Все было, как вчера, вот только время стояло чуть более раннее. Автобус уже исчез за поворотом возле синей водопроводной колонки.

Ярко светило солнце, порхали крапивницы, жужжали пчелы и гудели мухи. Муравьи деловито сновали по сетчатой изгороди. Пономареву показалось, что все случившееся с ним – это какой-то странный сон, навеянный воспаленным сознанием. Ночной полет через всю Европу, вилла в стиле модерн… Он раскрыл пакет и не обнаружил никаких сюрпризов: полкилограмма хорошей вареной колбасы, полбуханки хлеба, две банки лечо и три двухлитровых «баллона» с пивом. Даже чек, выданный кассовым аппаратом, приклеился к запотевшему боку одной из бутылей. Пономарь потянулся к нему, приложил ладонь и улыбнулся.

– А пиво-то не теплое, а холодненькое. Небось мой пакет в холодильник еще вчера поставили. Спасибо и за это. – И Саша Пономарев, вопреки обыкновению, позволил себе то, чего обычно не позволял.

Выпивал он только вечером, а тут посреди бела дня открутил пробку и жадно припал к горлышку. Пил, не обращая внимания на то, что пенное пиво стекает из уголков рта на загорелые плечи. Что ж, Пономарь имел на это законное право, ведь вчерашним вечером ему пришлось обойтись без алкоголя.

Заместитель начальника управления краевого ФСБ полковник Кильманов и сам бы не мог точно сказать, когда произошло его превращение из честного офицера спецслужб в оборотня в погонах. Сперва были довольно мелкие взятки, к тому же будущий полковник понимал, что деньги дают не ему одному – основное уходит начальству. Не возьмешь – выйдешь из доверия, вылетишь из конторы. Да и требовалось от него немного: переписать протокол, умолчав о некоторых подробностях, на что-то закрыть глаза, где-то надавить на задержанного, выбить из него фальшивые признания и подпись…

Со временем и у него самого появились люди в подчинении. Взятки стали крупнее. Теперь уже и сам Кильманов отстегивал крохи подчиненным, чтобы не «вякали» и не смотрели косо. Вскоре, получая деньги от тех, с кем он должен был, по идее, бороться, Кильманов уже не чувствовал угрызений совести, это стало частью его работы. Да и карьера пошла в гору. Вот уже третий год он занимал кресло заместителя начальника краевого управления. От него многое зависело. Не случайно же именно к нему обратился бывший российский олигарх Ефим Павлович Малюков. Просто однажды материализовался в Приэльбрусье. Так, словно бы никогда и не покидал Россию, будто бы и не существовало у него здесь проблем – по старым каналам вышел на Урала Рамдраковича и сделал предложение, от которого нельзя было отказаться.