Черные ястребы - Кирилл Казанцев

– Часа два спать будет, – пообещал Пономарев. – Теперь у него из пушек над ухом пали – не проснется.

– Впечатляет, – искренне восхитился Дугин – он всегда любил, когда оперативная информация подтверждалась в результате опыта.

Павел Игнатьевич вновь развернул компьютер экраном к грабителю и раскрыл один из файлов.

– Вот план особняка и участка. Хозяев дома нет. В здании четыре охранника. На ночь в парк возле особняка выпускают четырех ротвейлеров.

Пономарев всмотрелся в экран, а затем изрек:

– Нехилый особняк. Это где, на Рублевке, что ли?

Лора с Ефимом Павловичем сидели на террасе гостиничного кафе, откуда открывался величественный и удивительно красивый вид на заснеженные альпийские вершины.

– За спасение. За то, что вы спасли мне жизнь. – Ни секунды не сомневаясь в своих словах, Малюков поднял чашку с дымящимся ароматным глинтвейном.

Чашки сошлись с глухим стуком, как ударяются две гальки на пляже.

– Это у меня профессиональное, на автомате получилось, – улыбнулась Лора и пригубила горячее вино, сваренное с ароматными специями. – Именно в такие минуты, как эта, и понимаешь, насколько прекрасна жизнь.

Малюков отставил чашку, откинулся на спинку плетеного кресла и вгляделся в пейзаж.

– Красиво. Удивительно красиво.

– Пока еще красиво, – назидательно подняла указательный палец с ярко накрашенным ногтем Лора. – С каждым годом альпийские снежные шапки становятся все меньше и меньше.

– И вы про глобальное потепление?

– И я. Оно существует. Пройдет пара десятков лет, и альпийским горнолыжным курортам настанет полный пипец. Кому тогда будут нужны подъемники, гостиницы? Это вчерашний день. А вот кавказские горы, они выше, и снега на них хватит на жизнь нескольких поколений. Взять хотя бы Приэльбрусье.

Малюков напрягся.

– У вас просто навязчивая идея какая-то.

Лора засмеялась. И опять ее звонкий смех разлетелся осколками в пейзаже.

– Ладно, Ефим Павлович, я люблю играть в открытую. Всякие интриги не для меня. Думаете, я случайно познакомилась с вашим виртуозом-автомехаником? Я ведь знала, что в вашей коллекции нет «Испано-Сюизы», а у меня она была, и я решила использовать свой шанс. Но поскольку к вам было не попасть, то пришлось пойти на хитрость. Вы же тоже решили поставить на горнолыжные курорты Приэльбрусья. И это правильный выбор.

– Однако, – выдохнул Малюков, который меньше всего ожидал подобной откровенности. – И вы еще утверждаете, что не любите интриг?

– Жизнь заставляет.

– Может, вы еще скажете, что и лавину специально устроили? – в свою очередь, засмеялся собственной шутке Малюков.

– Стихия мне неподвластна, Ефим Павлович. Но если вы готовы сотрудничать со мной, выделить в вашем бизнесе вот такусенький кусочек, – Лора показала кончик мизинца, – то можете считать «Испано-Сюизу» своей, она прописалась в вашем гараже.

Малюков тер виски, раздумывал. Наконец, проговорил отстраненно, словно бы обращался не к Лоре, а к самому себе:

– Вы умная и рискованная женщина. Не дура, что редкость для красоток. У вас хватило ума не пытаться соблазнять меня.

– Я делаю только то, что приносит результат, – жестко произнесла Лора. – И вам придется согласиться с тем, что произошедшее сегодня с нами куда как больше, чем ночь, проведенная в постели.

Ефим Павлович улыбнулся краешком губ. Ему понравилась эта мысль. По большому счету он не умел любить людей. Возможно, когда-то, в детстве, у него это получалось. А потом разучился. Образ жизни заставил. А вот уважать достойных противников Малюков умел и придерживался правила, что такого противника лучше сделать партнером. Однако все еще осторожничал.

– Вы рассуждаете абсолютно правильно. Да, цена земли в Приэльбрусье сейчас бросовая, сущие копейки, а в будущем она может приносить миллионы. Но вы не задумались, почему так происходит. Наверное, слишком редко заглядываете в Интернет и не интересуетесь новостями. Там сейчас террористы, поэтому серьезный инвестор и богатые туристы туда не пойдут.

– Ефим Павлович, Ефим Павлович, – покачала головой женщина, – только вы мне этого не рассказывайте. Я каждое утро начинаю с чтения новостей. Повторю вам еще раз, а то во время прошлого разговора вы меня всерьез не восприняли. Террористы – явление временное, появились и уйдут. Так вы согласны купить мою машину за такую цену?

– Согласен, – Малюков подлил глинтвейна из глиняного кувшина. – Но учтите, Лора, это только начало. Не все так просто, как вы думаете.

– А разве я подобное говорила?

Летное поле аэропорта «Шереметьево» проплывало за иллюминатором небольшого частного реактивного самолета. Такие себе могут позволить только очень богатые люди. Ведь не только сам самолет стоит денег, но и топливо, обслуживание, стоянка в аэропорту. Добавьте к этому зарплату экипажа.

Но у Павла Игнатьевича Дугина был собран убийственный компромат практически на всех российских богатеев и высокопоставленных чиновников. Если те вели себя довольно мирно и большого вреда от них обществу не было, Павел Игнатьевич обычно их не трогал. Зачем зря тратить силы и средства? Уберешь одного взяточника, а на его месте появится более молодой, более злой и голодный. Начнет грести под себя в «четыре руки», не в пример предшественнику, загребавшему одной. Но иногда приходилось пускать в ход и такой компромат – на относительно безобидного преступника. Тогда имевшему за собой грехи ставилось условие – или компромат будет обнародован – заброшен в Интернет, передан «органам», – или следует оказать определенную услугу. Устроить на работу в суперзакрытую корпорацию определенного человека, решить вопрос или предоставить на сутки вот такой вот самолет вместе с экипажем, не интересуясь, зачем это понадобилось… Так что вопрос решился быстро. Одному казнокраду пришлось отложить запланированный полет из Москвы, где запрещены казино и игорные дома, в Минск, куда те самые игорные дома недавно перекочевали из столицы России, и предоставить Дугину небольшой реактивный авиалайнер вместе с экипажем.

– Куда мы летим? – спросил Пономарь, сидя в мягком кресле перед столиком карельской березы.

Сервировка была скромной – минералка и чипсы. Павел Игнатьевич окинул своего невольного помощника придирчивым взглядом. С выцветшими шортами и запыленными шлепанцами Пономареву пришлось расстаться. Одет он был неброско, но со вкусом: темные брюки, светлая рубашка и поскрипывающий кожаный пояс, на ногах – новенькие сандалии.

– А вот это совсем неважно. Во всем мире замки одинаковые, а собаки и охранники сделаны из того же самого теста, что и в России.

– Кажется, на запад летим, – посмотрел в иллюминатор Пономарев.

– Земля круглая. Если долго летишь на запад – вернешься на восток, – усмехнулся Дугин. – На твоем месте я бы пару часиков вздремнул. Время на это есть, а то ведь ночью придется работать.

Пономарь расстегнул верхние пуговицы новенькой белой рубашки и откинулся в кресле. Он уже не боялся Дугина, хотя и сам не мог бы толком объяснить, почему. Просто чувствовал, что у этого странного пожилого мужчины с мясистым лицом к нему, к Пономареву, в душе претензий нет. Как не было угрызений совести и у самого вора-виртуоза. Грабил он только тех, кто нажил свои богатства незаконно.

– Разбудите, чтобы я свою остановку не проехал, – проговорил Пономарь, – а то тут такой комфорт, что можно расслабиться окончательно. И стюардесса, как с обложки глянцевого журнала, и минералка холодненькая. Я холодную люблю, но вечно забываю бутылку на ночь в холодильник поставить…

…Со Средиземного моря налетал свежий, пахнущий солью и водорослями ветер. В приморских городах всегда дышится свежо и легко. Над Ниццей раскинулся усыпанный крупными южными звездами купол ночного неба.

Малоприметный «Ситроен», блеснув фарами, остановился неподалеку от ворот виллы Малюкова. Дугин глянул на часы.

– Все по графику. Половина третьего ночи.

– А что это за город? – осматривался Пономарь. – Я тут никогда не был.

– Я, кстати, тоже. Тут живут очень богатые люди. Пошли.

Мягко хлопнули дверцы машины. Пономарев с Дугиным подошли к ограде. Ждать пришлось недолго. Из-за зарослей почти тут же показались два крепких ротвейлера. Собаки были выдрессированы идеально: не лаяли на чужих, а только смотрели злющими глазами и скалили зубы. От такого зрелища хотелось побыстрее уйти отсюда, но только не Пономареву. Он уже потихоньку входил в раж – пригнулся, ухватившись руками за прутья ограды, и уставился на псов. Дугину даже показалось, что грабитель тихо зарычал по-собачьи.

– Готово, – произнес Пономарь, когда оба ротвейлера уже лежали на земле, а их бока приподнимались в равномерном дыхании. – Тут электронный замок. – Он осмотрел запор изящных кованых ворот, достал пластиковую карточку и предупредил Дугина: – Придется минут десять поковыряться.