Советская одноактная драматургия, 1982 - Ксения Николаевна Мануйлова

class="empty-line"/>

Все молчат.

Не каркать! (Кричит.) А ну, по местам приборки! Живо! Радисты, музыку.

Ребята берут инструменты, звучит и смолкает песенка.

На соседних улицах жили мы с Андрюхой. А познакомились в бухте Веселой. Бывает. Рыжий… Задира. Кто бы подумал, что он… стихи… Дурацкое письмо! «Вчера мы праздновали день великих прекрасных существ…».

Т а т ь я н а (входя). «Это мальчишки все придумали! Сдала электротехнику, четыре балла. Была несказанно рада, так как рассчитывала на гораздо худшие результаты. Потом, вечером, жарили шашлыки по всем правилам и танцевали сумасшедшие танцы, так что я ударилась ногой обо что-то острое, и содом прекратился из-за увечья главного плясуна. Зажгли свечки и без света вели глупые разговоры. Болтали про армию, и мальчишки ругали тебя…».

К у р к о в. За что ругали? Бросил университет?

Т а т ь я н а. «Мальчишки ругали тебя, но мы тебя с честью отстояли. Не сердись»…

К у р к о в. За что ругали?

Т а т ь я н а. «Не сердись»…

К у р к о в (припоминая). «Кто может в том винить меня, что на военную обузу, на дудку флотскую сменял чумные коридоры вуза? Ни перед кем тут нет вины, и как философ я спокоен: мы, говорят, и рождены…». (Вздохнув.) Балбес ты, Андрюха. Что у тебя там вышло со старпомом?

А в т о р. Новый старпом «Алтая» усомнился в том, что старшина Воронков сам оставил университет.

К у р к о в. Но это же правда! Нужно было знать Андрюху!..

А в т о р. Старпом не знал. Старпом сказал, что просто так институты не бросают…

К у р к о в (с удовольствием). Андрюха вспылил…

А в т о р (с сожалением). Андрей Андреич не сдержался.

К у р к о в. Наговорил лишнего…

А в т о р. И сел — вполне заслуженно — на десять суток.

К у р к о в. И отсидел — восемнадцать.

А в т о р. На гауптвахтах не любят строптивых.

Т а т ь я н а  уходит.

К у р к о в. На «губу» возили к летчикам, километров за сорок. Кормили неважно и заставляли долбить гранит — строили ангары. Когда Андрюха вернулся, «Алтай» был в море.

Грустный звук трубы.

А в т о р. Каждому моряку знакомо чувство пустоты и одиночества, когда, возвращаясь к родному кораблю, ты не видишь над пирсом знакомых мачт. Нету корабля. Только край пропитанной мазутом стенки, а дальше — тревожная, хмурая вода. Куда идти матросу?

К у р к о в (недовольно). «Куда», «куда»… К друзьям ему идти.

Появляются  в с е  м а т р о с ы, сгрудились, загораживая кого-то.

Т р е т и й  и з  о р к е с т р а. А лейтенант тебе что?

С е м е н о в. Ешь, Андрюха, ешь.

Д ы м о в. Андрей, за что ж тебя все-таки с факультета поперли?

С е м е н о в. Ешь, не слушай ты этих обормотов.

К у р к о в. Отощал у летчиков?

Д ы м о в. А борода-то!.. Рыжая.

К у р к о в. Еще? Кок, подсыпь еще человеку!

П е р в ы й  и з  о р к е с т р а. Дать еще, Андрюха?

С е м е н о в. Сейчас мы тебе душ соорудим…

К у р к о в. Возьмешь мою робу. Тельник чистый…

С е м е н о в. Спать уложим…

Д ы м о в. Точно. Вон на мою койку ложись.

С е м е н о в. Чего это на твою? На моей лучше!

Д ы м о в. Чем это лучше?

С е м е н о в. Так в закутке.

В т о р о й  и з  о р к е с т р а (взобравшись наверх). Ребята! «Алтай» входит!

Распался круг. Андрея нет.

К у р к о в. А назавтра утопили торпеду.

Звучит песенка. Появляется  Т а т ь я н а.

Т а т ь я н а. «Мальчишки ругали тебя, но мы тебя с честью отстояли. Не сердись. Накурено было так, что стоял сплошной туман, и только огоньки свечек, как маяки в туманной дали моря, светились…».

К у р к о в. «Как маяки в туманной дали моря…». (С неожиданной злостью.) Поймешь ли ты?

Т а т ь я н а. «Я уезжаю…».

К у р к о в. Кто ты? Откуда?

Т а т ь я н а. «Надоело все до смерти…».

К у р к о в. Каким боком ты к Андрюхе?

Т а т ь я н а. «Гидравлику сдала на «четыре», очень расстроилась, что не «пять»…

К у р к о в (бессильно). Ерунда какая…

Т а т ь я н а. «…Я его куда-то засунула вместе с твоим адресом и никак не могла найти. А почему ты не писал? Ты очень меня обидел».

К у р к о в. Июнь? В июне он долбал гранит.

Т а т ь я н а. «Мог бы написать…».

К у р к о в. Письмо… По восемь строчек в день. Последняя запись — от двадцать девятого.

Т а т ь я н а. «Неужели ты думаешь, что я лишила бы себя удовольствия получать твои письма?»…

К у р к о в. Двадцать девятого его уже не было!

Т а т ь я н а  уходит.

А в т о р. В воскресенье после подъема флага на юте собрались на перекур. Настроение было не праздничным. На рассвете пришел «Алтай». Его поставили в самом конце стенки за плавказармой, и теперь со всех кораблей подолгу глядели на его мачты.

Входят  м а т р о с ы.

Д ы м о в. Ну, что ты, Витька, смотришь?

К у р к о в. Так.

Д ы м о в. Сходил бы на «Алтай»…

К у р к о в. Не могу.

С е м е н о в. Был я там сегодня.

К у р к о в (после паузы). Ну?

С е м е н о в. Ну, утопили торпеду, послали «Алтай». Вышли они в полигон, место буями обозначено, катера охраняют… Встали. Первым пошел Мухтаров, старшина второй статьи. Нашел торпеду, застропил. А сам…

П е р в ы й  и з  о р к е с т р а. Трос?

С е м е н о в. Трал. Старый трал. Ну… кто его знает, откуда он там взялся. Может, с войны лежал. Авдеенко пошел, Славик Морозов… На «Алтае» еще никто не может говорить про это. Уходили один за другим… Шторм накатил. Поползли якоря.

К у р к о в. Андрей уже там был?

С е м е н о в. Врач его не пускал. А он говорит: пойду. Говорит: «Лучше меня не сделает никто».

Т р е т и й  и з  о р к е с т р а. Лучший водолаз бригады!

В т о р о й  и з  о р к е с т р а. Помолчи ты! Молодой…

С е м е н о в. Сели они крепко. Свои же концы заплелись. Видно, невесело там было — водолазы они опытные. Сорок минут норма на такой глубине. Семьдесят пять метров. Сорок минут. А они были там — часами… Сознание теряли. Холод, давление. Галлюцинации. Им казалось, что сверху не дают воздуха. Они просили воздух. Хрипели, ругались из последних сил: «Молодой, что ж ты делаешь? Воздуху дай! Воздуху!..»

Пауза.

На борту у трансляции все плакали.

Д ы м о в. Старпом… Внимание!

Все встают. Входит  с т а р п о м.

С т а р п о м. Вольно. Сидите.

Д ы м о в. Вот так вот, товарищ старший лейтенант.

С т а р п о м. Что делать, Дымов. Служба.

С е м е н о в. Андрюха спустился ускоренно, двоих распутал. Ему дали «добро» обрезать у Мухтарова шланг, в этих костюмах запас гелия есть… Он обрезал. У Мухтарова и у себя. Больше связи не было. В колоколе подняли одного Мухтарова…

Тишина. Чистый звук трубы.

Д ы м о в. Ты что, Витька?

П е р в ы й  и з  о р к е с т р а. Витька!

С е м е н о в. Ви-итька…

Д ы м о в. Не трожь. Пусть… плачет.

Пауза.

П е р в ы й  и з  о р к е с т р а. Товарищ старший лейтенант! А те?..

С т а р п о м. В барокамере пока. Будут жить. Спасибо Воронкову… Будут жить.

Д ы м о в. А торпеда?

С т а р п о м. Торпеду подняли.

П е р в ы й  и з  о р к е с т р а. А… Андрей?

С т а р п о м. Ищут.

Т р е т и й  и з  о р к е с т р а. Воронков нам винты очищал. Помните — когда буй от мины в винты попал, нас все на камни несло, а он — под винтами…

С е м е н о в. Веселый парень. Был.

К у р к о в. Какие ребята. Какие ребята…

Все встают, расходятся. Курков один, с письмом в руке. Появляется  Т а т ь я н а.

Какие ребята…

Т а т ь я н а. «Ура! Кончилась сессия, кончилось все неприятное, и началась свобода! Можно слушать