Советская одноактная драматургия, 1982 - Ксения Николаевна Мануйлова

гитары, аккордеон. А в т о р  — хозяин и руководитель действия.

Как заставка к спектаклю звучит труба. Слышен плеск волн под бортами. Противные крики проносящихся чаек. Пробила рында — два раза и один раз. Слышны звуки песни. На сцене — К у р к о в.

К у р к о в (читает). «Необъяснимо, просто, смутно… Две строчки из далеких снов. Разодранным чадящим утром приносят белое письмо. Когда нам женщины не пишут, они правы, шути иль злись, но что за ласковая вспышка кладет пред ними чистый лист? Какая тонкая отрава — две строчки женственным пером, любви таинственная слава изводит нас, как школяров, и легкий почерк в тонких пальцах дрожит заманчивой бедой… Свежеет. Крепко, вкусно пахнет железом, гарью и водой…»

Появляется  Д ы м о в. Он и Курков вооружаются зубилами и ручниками и начинают работать.

А в т о р. В тот год июльские утра в бухте Веселой дарили прохладой и чистотой, последним перед августовскими штормами покоем. На кораблях, стоявших у стенки, менялась вахта, шла спокойная, размеренная работа. Все еще в конце стенки стоял «Алтай», мачты его поднимались над плавказармой… День был как день.

Звуки рынды два раза и еще два.

Д ы м о в. Десять часов уже…

К у р к о в. Ладно тебе часы считать, ты смотри, что рубишь. Ровней веди!

Д ы м о в. Куда ровней-то?

Появляется  С е м е н о в, он поднялся отдохнуть.

К у р к о в (Дымову). «Куда», «куда»… Глядеть надо. Дай сюда!

С е м е н о в (посмеиваясь). Вы еще подеритесь.

К у р к о в. Говорит, слесарем был…

С е м е н о в. Воздух тут у вас… Ты глянь, Витька, утро какое.

К у р к о в (сердито). Ладно. (Вновь принимается за работу. После паузы, читает.) «Разодранным чадящим утром приносят белое письмо…» Да.

Д ы м о в. Что это?

К у р к о в. Стихи писал Андрюха.

Д ы м о в (не расслышав). Что?

К у р к о в. Стихи, говорю, писал Андрюша.

Д ы м о в. Ну и что?

К у р к о в. Зачем писал? Забылось все…

Д ы м о в. Ну что ты злишься?

С е м е н о в (предупреждающе). Старпом… (Громко.) Внимание!

С т а р п о м (входя). Дымов! Курков!

Д ы м о в  и  К у р к о в (вместе). Есть!

С т а р п о м. Как работа, Курков? К утру закончите? Выход утром.

К у р к о в (подумав, не по-военному). К ужину сделаем.

С е м е н о в (посмеиваясь). Зря вы, товарищ старший лейтенант, этих умельцев допустили. Мотористы бы в лучшем виде…

С т а р п о м. А вы, Семенов, почему здесь?

С е м е н о в. Отдышаться вылез. (Как бы поясняя.) Мазут.

С т а р п о м. Добро. (Уходит.)

С е м е н о в. Мастера-а. Чего Витька кислый?

Д ы м о в. Из-за Андрея.

С е м е н о в (коротко). А-а…

А в т о р. Воронков Андрей Андреевич, возраст — двадцать один год, образование среднее, член ВЛКСМ, воинское звание — старшина первой статьи, должность — командир отделения водолазов спасательного судна «Алтай»…

С е м е н о в (заторопившись). Заговорился я… Пойду-ка обратно в цистерну…

П е р в ы й  и з  о р к е с т р а. Витька! Курков! Куркова, старшину второй статьи, не видали?

В т о р о й  и з  о р к е с т р а. На рострах он…

К у р к о в (раздраженно). Что еще?

С е м е н о в (беспечно). А это тебя, наверно, Дима Шевчук ищет.

П е р в ы й  и з  о р к е с т р а (кричит вверх). Дима! Здесь он.

К у р к о в (Семенову). Дима?

С е м е н о в. Дима, радист с «Алтая».

Курков вздохнул, и эхом отозвалась труба.

А в т о р. Все еще в дальнем конце стенки за плавказармой стоял «Алтай», и тень его мачт заставляла понижать голос.

Д ы м о в. Я пойду пока?

К у р к о в (невнимательно). Иди.

Д ы м о в  уходит. По трапу спускается  Ш е в ч у к.

Здорово…

Ш е в ч у к. Здорово…

К у р к о в. Присаживайся.

Ш е в ч у к. Спасибо. Что вы тут?

К у р к о в. Стрелу ремонтируем.

Ш е в ч у к. А-а…

К у р к о в. Как там у вас?

Ш е в ч у к. Обвыкаемся. Ребята в госпитале на поправку пошли. Уже молодых на их место прислали.

К у р к о в. Да…

Ш е в ч у к (с деланным интересом). Я смотрю, вы тут палубу недавно красили?

К у р к о в. Слушай, Дима. Извини, ей-богу, некогда. Ты зачем пришел?

Ш е в ч у к (затрудняясь). Понимаешь… Тут Андрею письмецо пришло.

К у р к о в (настороженно). Ну?

Ш е в ч у к. И адреса обратного нет. «Татьяна Л.». И закорючка. Не знаешь, была у него какая Татьяна? (Пауза.) Мы тут с ребятами посовещались — решили тебе отдать.

К у р к о в. Та-ак.

Ш е в ч у к (негромко). Ближе тебя у него никого не было.

К у р к о в. Так. (Сердито.) И что я с этим письмом делать буду? Читать?

Ш е в ч у к. А что? Худого тут нет. Вы ж земляки. Вернешься — найдешь девчонку, расскажешь.

К у р к о в. Погоди, Димка! Нельзя так…

Ш е в ч у к (печально). А как можно? А! (Махнул рукой, стремительно взбежал по трапу, скрылся.)

К у р к о в (разглядывает конверт). «Приносят белое письмо…».

Где-то позади, невидимая для всех действующих лиц, появляется  Т а т ь я н а.

Красивый почерк у Танюши…

Т а т ь я н а. «Энск, бухта Веселая…»

К у р к о в. Ну на черта оно мне сдалось?

Т а т ь я н а. «Воинская часть. Воронкову Андрею».

Д ы м о в (сверху). Витька! Там питание на сварку отключили!

К у р к о в (забывая про письмо). Кто? Да я им!.. (Убегает вверх по трапу.)

Т а т ь я н а  исчезает. Ударил по струнам оркестрик: звучит песенка о кораблях и морях, о веселой флотской службе. Медленно, устало по трапу спускается  К у р к о в.

А в т о р. Трудный выдался денек…

К у р к о в (рассеянно). Чего там…

А в т о р. Ни перекурить, ни задуматься…

К у р к о в (думая о другом). Служба.

Входит  с т а р п о м.

(Стряхнув усталость.) Товарищ старший лейтенант, прошу разрешения обратиться. Старшина второй статьи Курков.

С т а р п о м. Да?

К у р к о в. Стрела в строю, испытания грузоподъемности проведены…

С т а р п о м. Добро.

К у р к о в. Разрешите идти?

С т а р п о м. Что, кино сегодня? Какую ленту принесли?

К у р к о в. Какую-то принесли.

С т а р п о м  уходит. Появляются  С е м е н о в  и  Д ы м о в — с сине-белой повязкой дежурного по кораблю, в бескозырке.

С е м е н о в (кричит куда-то вниз). Бачковые! Мусор на баржу!..

Д ы м о в (в микрофон). Через две минуты в кубрике помер два начнется демонстрация художественного фильма. Наряженным на дежурство и вахту построиться для развода на юте!

С е м е н о в. Витька, что крутить будут?

К у р к о в (Дымову). Что крутить будут?

Д ы м о в. «Веселые ребята».

С е м е н о в (хохочет от удовольствия). Зашибись!

К у р к о в. Восемнадцать раз смотрели…

П е р в ы й  и з  о р к е с т р а. «Веселые ребята»!

В т о р о й  и з  о р к е с т р а. Точно?

Т р е т и й  и з  о р к е с т р а (второму). Точно. Да ты айда скорей!

С е м е н о в (второму из оркестра). Валька, займи мне место на верхней койке!..

В т о р о й  и з  о р к е с т р а. Добро…

С е м е н о в (Куркову). Пошли, Витька, шикарное кино. Помнишь, как они… (Смеется.)

К у р к о в. Мне посидеть немного надо.

В глубине сцены устраиваются на скамейках  м а т р о с ы, с т а р п о м. Трещит кинопроектор, раздаются первые аккорды музыки фильма. Курков устраивается поудобнее, достает конверт. К нему подходит автор.

К у р к о в (поднимает голову, показывает конверт). Вот.

А в т о р. Знаю.

К у р к о в. Что мне с ним?..

Автор пожимает плечами, отходит в сторону.

(Читает.) «Энск, бухта Веселая, воинская часть, Воронкову Андрею…».

Входит и присаживается рядом с Курковым  Т а т ь я н а, не замечаемая никем, кроме автора. Курков вскрывает конверт.

Т а т ь я н а. «Привет скитальцу морей! Ты куда пропал? Не пишешь. А последнее твое письмо такое холодное и далекое, что я даже не знаю. А у нас снежок»…

К у р к о в (удивленно). Снежок?

Т а т ь я н а (упрямо). Снежок…

К у р к о в. Июль на дворе. (Смотрит.) «Двадцать шестое февраля». Долгонько…

Т а т ь я н а. Двадцать шестое февраля…

К у р к о в (читает). «Привет скитальцу морей! Ты куда пропал? Не пишешь. А последнее твое письмо такое холодное и далекое…». Весь февраль водолазы