Советская одноактная драматургия, 1982 - Ксения Николаевна Мануйлова

«Алтая» работали подо льдом — была такая, не шибко веселая работа.

Матросы, смотрящие фильм, смеются.

Т а т ь я н а. «А у нас снежок. Мокро и грязно. В театры, на вечера, на концерты ходим так часто, что просто страшно становится, когда вспомнишь об учебе. В этот вторник идем на Сашу Дольского. Ты его слышал когда-нибудь?»

Матросы хохочут.

К у р к о в. Другие чернила. «Четвертое июня. Знаешь, нашла, сегодня это недописанное письмо в секретере»…

Т а т ь я н а. «Знаешь, нашла сегодня это недописанное письмо в секретере. Наверное, тогда пришли друзья и помешали. А потом я его куда-то засунула вместе с твоим адресом и никак не могла найти. А почему ты не писал? Ты очень меня обидел. Неужели ты думаешь, что я лишила бы себя удовольствия получать твои письма? А у нас белые ночи. И сессия. Днем я пытаюсь прилежно заниматься, а по ночам мы гуляем. Ужасно здорово и весело!»

Слышна песня о сердце, о том, как хорошо, что оно такое…

К у р к о в (задумчиво). «Ужасно здорово и весело!»…

Ударили колокола громкого боя. Вскочили матросы. Вскочил, скомкав листки, Курков. В углу сцены, выхваченный ярким лучом света, появился  Д ы м о в  с микрофоном в руке, щелкает тумблерами трансляции.

Д ы м о в. Бо-е-вая тревога!..

Стремительно взлетают по трапу матросы.

Бо-е-вая тревога!..

Звучит еще обрывок музыки из кинофильма.

Корабль экстренно к бою и походу приготовить!

На авансцене двое из оркестра увязывают скамьи и стулья.

К у р к о в. Боевой пост «один» службы «Р» — к бою и походу…

Д ы м о в (в микрофон). Боевой пост «три» боевой части «три»…

С е м е н о в (в микрофон). Бэпэ два, бэпэ пять к бою и походу изготовлены!

С т а р п о м. Пошел шпиль.

Татьяна, в своем уголке сцены, вопросительно смотрит на автора.

А в т о р. В море вышли. Ночь, волна и ветер…

С т а р п о м (в микрофон). Товарищи моряки! Нам поставлена задача по спасению рыболовецкого сейнера, который сел на камни к зюйду от острова Монастырский…

Д ы м о в. Угораздило мужиков…

С т а р п о м (в микрофон). Старшиной первой шлюпки пойдет старшина второй статьи Дымов…

К у р к о в (с сочувствием). Повезло Крохе…

Д ы м о в (в микрофон). Есть!

С т а р п о м (в микрофон). Старшина второй шлюпки — старшина второй статьи Курков…

К у р к о в (в микрофон). Есть!

С е м е н о в. Наломаются Витька с Крохой…

С т а р п о м (в микрофон). Командир десантной аварийной партии — старшина первой статьи С е м е н о в.

С е м е н о в (в микрофон). Есть!

Д ы м о в. Будет Ивану работы.

Затемнение. Шум. Крики, усиленные мегафоном.

С т а р п о м. Берегись троса!..

К у р к о в. Вместе!.. И рра-аз!!

Д ы м о в. Загребные!.. Так вас и не так…

С е м е н о в. Мотопомпу! Пластырь!..

Т а т ь я н а. «А потом я его куда-то засунула вместе с твоим адресом и никак не могла найти. А почему ты не писал?»

А в т о р (Татьяне). Что писать-то?

Т а т ь я н а. Очень меня обидел…

А в т о р. Да ладно.

Пауза. Шум на сцене затихает. Зажигается свет.

Они работали всю ночь и утро…

На сцене — в с е  м а т р о с ы, ставят скамейки. Осторожно пробуют струны гитар, тихонько поют песенку.

С е м е н о в (хохочет). Порядок!

К у р к о в. В базу идем?

С е м е н о в. А я почем знаю?

Д ы м о в. В базу. Валите отсыпаться.

С е м е н о в. Пошли спать, Витька.

К у р к о в. Угу. Письмо только дочитаю. (Разворачивает письмо.) Черт… Подмокло. В рундуке надо было оставить, забыл…

Т а т ь я н а. «Днем я пытаюсь прилежно заниматься, а по ночам мы гуляем. Ужасно здорово и весело! А вчера мы пили глинтвейн, который сами варили, — так вкусно, просто божественно…».

К у р к о в. «Ужасно здорово и весело!»… С чего же это началось? Стреляли, лодка стреляла, торпедами… мы обеспечивали, вернулись…

А в т о р. А потом пришел торпедный катер.

К у р к о в. Да. «Двадцать первый» катер пришел.

Рокот катерных дизелей, свистки.

На катере! Саня! Здорово.

П е р в ы й  и з  о р к е с т р а. Здорово. (Спрыгивает на пирсе.)

К у р к о в. С полигона?

П е р в ы й  и з  о р к е с т р а (без радости). Ну.

К у р к о в. Как там?

П е р в ы й  и з  о р к е с т р а (сердито). А ну, к черту! Утопили торпеду.

К у р к о в. Ваши пойдут вытаскивать?

П е р в ы й  и з  о р к е с т р а. Смеешься? Двенадцатый полигон, глубина метров семьдесят. «Алтай», наверное, пошлют: там и снаряжение и водолазы асы… И отчего это спички на походе так сыреют? Погода дрянь… Строевой смотр, говорят, на неделе будет, не слышал?

К у р к о в. Не слышал. Сами только с моря.

А в т о р. И больше про дела не говорили.

П е р в ы й  и з  о р к е с т р а  уходит.

К у р к о в (смотрит на письмо). А потом?..

А в т о р. А потом ты заступил дежурным по кораблю и ночью…

К у р к о в (надевает сине-белую повязку). В три двадцать утра.

А в т о р. В три двадцать утра тебя вызвал вахтенный у трапа.

Резкий короткий звонок. Курков, на ходу надевая бескозырку, торопливо идет к вахтенному. Вахтенный (в т о р о й  и з  о р к е с т р а) в бескозырке, с красно-белой повязкой.

К у р к о в. Что?

В т о р о й  и з  о р к е с т р а. На катерах сыграли боевую тревогу.

К у р к о в. На всем дивизионе?

В т о р о й  и з  о р к е с т р а. Нет. Похоже, на одном…

Слышен шум автомобиля, скрип тормозов.

Медицина прибыла.

К у р к о в. Да, медицина.

Дальние едва слышные голоса: «Грузи живей! Пахомов! Сударев! Товарищ майор!.. Осторожно, ящик…» Рев дизелей. Свистки.

Гляди!

А в т о р. Да, такого ты еще не видел. Катер прямо от стенки рванул на полном…

В т о р о й  и з  о р к е с т р а (восхищенно). На полном!

К у р к о в (с тревогой). С чего бы это? К норду завернул.

В т о р о й  и з  о р к е с т р а. Там «Алтай», в двенадцатом полигоне. Торпеду поднимали…

А в т о р. Думал ты тогда про Андрея?

В т о р о й  и з  о р к е с т р а  уходит.

К у р к о в. Нет, не думал. (Вновь разворачивает письмо.) «День великих прекрасных существ…».

Т а т ь я н а. «Вчера мы праздновали день великих прекрасных существ — приравнивали к Восьмому марта, — это мальчишки все придумали…».

К у р к о в. А утром в холодном солнце над бухтой заблестел вертолет.

Р е б я т а  и з  о р к е с т р а  швабрят палубу. Тарахтение вертолета. Все смотрят вверх. Курков тоже. Подходит  С е м е н о в.

К у р к о в. Вертолет.

С е м е н о в. Вертолетик… Начальство?

К у р к о в. Вряд ли. Еще ничего не известно.

С е м е н о в. А что катерники говорят?

К у р к о в. Есть им время говорить. Всю ночь взад-вперед…

С е м е н о в. Вон Кроха бежит.

Входит запыхавшийся  Д ы м о в, утирая лицо беретом.

К у р к о в. Что там?

Д ы м о в. На катерах сейчас был…

К у р к о в. Что?

С е м е н о в. Не тяни…

Д ы м о в. Поганое дело. Сейчас ребята с «Двадцать четвертого» сказали: там три или четыре водолаза под водой, не могут подняться. Со вчерашнего дня.

К у р к о в. Почему не могут?

Д ы м о в. Я знаю? Трос там какой-то на дне. Запутались в нем и в собственных концах…

Т р е т и й  и з  о р к е с т р а. Паршиво…

Д ы м о в. Славка там Морозов и еще кто-то. И Андрюха Воронков.

К у р к о в. Андрюшка?

Д ы м о в (не вполне уверенно). Да обойдется, все нормально будет.

П е р в ы й  и з  о р к е с т р а. К «Алтаю» вертолет пошел.

Т р е т и й  и з  о р к е с т р а. Врачи из базы, говорят, прилетели.

В т о р о й  и з  о р к е с т р а. А что на «Алтае» случилось?

Т р е т и й  и з  о р к е с т р а. Водолазы вроде погибли.

К у р к о в (резко). Кто сказал?