Советская одноактная драматургия, 1982 - Ксения Николаевна Мануйлова

Поспешил, виноват.

П а в е л. Переделать придется, иначе большая беда будет.

С е м е н. О чем речь. Переделаю.

Входит  Н и к о л а й, и  С е м е н  быстро исчезает.

Н и к о л а й. Что за шум, а драки нет? Куда это наш передовик побег? Прижал ты его, Паша?

П а в е л. Верно ты говорил, слабые у него швы. Сегодня же поговорю с начальником потока: надо, чтобы испытательная станция поскорее до нас дошла. Пусть все швы проверяет. И его и наши. А потом соберем ребят — пусть он нам в глаза посмотрит.

Н и к о л а й. Собрание! Да он тебе там чего хочешь наобещает. Гнать его надо.

П а в е л. Гнать — проще всего. Первый раз у него такая штука.

Н и к о л а й. Эх, Паша! Погибнешь ты через свою доброту. Ладно, пошли.

О н и  уходят, появляется  С е м е н. Он заходит в балок, садится за стол и начинает что-то сосредоточенно писать на клочке бумаги. Галя медленно проходит по сцене, нерешительно стоит возле двери; негромко стучит. Семен прячет бумагу в карман.

С е м е н. Кто там? Заходи.

Входит  Г а л я.

Г а л я. Ты один? Николая нет?

С е м е н. А тебе одного меня мало?

Г а л я. Ты эти шуточки брось, хватит.

С е м е н. Хорошо, что ты зашла, разговор к тебе есть серьезный.

Г а л я. Никаких дел с тобой иметь не желаю.

С е м е н. Тебя касается прямиком. Слушай в оба уха: найди Пашку и скажи, чтобы ко мне не цеплялся, — надо мне уехать поскорее отсюда.

Г а л я. Что, опять тут нагадил? Ничего я ему говорить не буду, и не мечтай.

С е м е н. Скажешь, иначе я всем интервью дам, как ты меня в своем балочке принимала, пока Томка дежурила.

Г а л я. Подлец же ты! Теперь я понимаю, почему Колька на меня и не смотрит…

С е м е н. Не пыли, подруга. Никому я ни слова не говорил — пока. Попросишь Пашку за меня — молчу. Нет — Кольке все в деталях живописно обрисую. (Смеется.)

Г а л я (отчаянно). Врешь! Не было этого!

С е м е н. Пашку уговоришь — тогда не было.

Г а л я. Все равно не скажу. (Быстро поворачивается и убегает.)

Семен, ухмыляясь, садится за стол, снова что-то пишет. Без стука входит  Т а м а р а.

Т а м а р а. Чего это ты Галку обидел? Бежит, ревет…

С е м е н. Дурость в ней играет. Садись, Томочка, посидим.

Тамара садится, включает приемник, звучит тихая музыка.

Т а м а р а. Грусть-тоска напала, станцуем, что ли?

С е м е н. Давай.

Танцуют, но скоро музыка кончается.

(Бросается к приемнику, пытается найти другую мелодию.) Ах, как жаль. Так быстро кончилось — я сейчас найду еще.

Т а м а р а. Да ладно, не надо.

С е м е н (садится рядом с ней). Тома-Томочка! Ну что ты нашла в этом Пашке? Ушибленный он трубой человек! (Смеется.) Она ему весь белый свет заслонила. То ли дело я!

Т а м а р а. Это верно, из-за нее он и меня не видит. Но сердцу не прикажешь.

С е м е н. Сердцу… Ерунда все это, сказки для детей младшего школьного возраста. (Поднимает листок бумаги.) Вот это существенно: на пол-«Волги» уже есть!

Т а м а р а (заинтересованно). Накопил? А ну-ка, покажи?

Семен отводит руку. Тамара тянется за бумагой, шутливая борьба, и незаметно она оказывается в его объятиях. Семен ее не пускает, целует. Тамара вырывается.

Т а м а р а. А ну, пусти!

С е м е н. А может, вместе махнем на юг, в Сочи, на солнышке покоптимся?

Т а м а р а. Пусти, кому говорят! Пашка идет!

Семен испуганно отскакивает в угол, Тамара смеется.

С е м е н. Дура! Ну и сиди тут со своим Пашкой! (Уходит.)

Тамара включает приемник. Входит  Н и к о л а й.

Н и к о л а й. Привет! Гостям всегда рады — сейчас Пашка придет.

Т а м а р а. А я, может, к тебе в гости пришла.

Н и к о л а й. Не болтай чего не надо.

Т а м а р а. Жениться тебе пора. С Галкой, вижу, ничего у тебя не склеится. Понапрасну, Коля, ходишь, понапрасну лапти бьешь.

Н и к о л а й. Галка хорошая…

Т а м а р а (перебивает). Хорошая? Ты лучше у Семена спроси, какая она хорошая.

Н и к о л а й (неожиданно жестко). Не возникай. Знаю все — не дурак. Было и прошло. И концы — брось об этом трепаться.

Т а м а р а. Ладно, считай, что я пошутила. Серьезно тебе говорю: приезжай к нам в село. С такими девчатами познакомлю — упадешь. И при всем том у каждой — дом, сад, сберкнижка.

Н и к о л а й (серьезно). А корова есть?

Т а м а р а. Конечно.

Н и к о л а й (смеется). Без коровы не возьму.

Т а м а р а. Все хихикаешь? Несерьезный ты человек. Вот то ли дело Кусов — на пол-«Волги» уже собрал.

Н и к о л а й. А ты откуда знаешь?

Т а м а р а. Хвастался тут, с собой на юг звал.

Н и к о л а й. Ну и паразит! А ты что?

Т а м а р а. На том и умылся. Я Пашу своего ни на кого не променяю.

Н и к о л а й. Смотри, девка, не загуби мне друга. Он к копеечной жизни не приспособлен. Ему судьбу сломаешь, да и себе тоже. А у тебя есть эта куриная замашка — все под себя грести.

Входит  П а в е л.

Ну, я пойду погуляю. (Уходит.)

Тамара и Павел обнимаются, садятся на кровать.

Т а м а р а. Так что же делать будем? Когда мне телеграмму домой давать, что выезжаем?

П а в е л. Эх, Томка, хорошо, конечно, ты все распланировала: дом над рекой, цветы под окном, «Жигули»… Да только не по душе мне все это. Скучно будет.

Т а м а р а. Скучно? (Целует его.)

П а в е л. Я уже на третьей стройке, и нет мне ничего слаще, чем стальные трубы варить. Ты идешь по земле, а за тобой остается след — нефтепровод, гигантская артерия, по которой течет кровь земли — нефть…

Т а м а р а. Красиво ты говоришь, да только мне надоело по балкам жить, комаров кормить. Нет, не любишь ты меня.

П а в е л. Ну вот, новое дело. Много ведь об этом переговорено было. Сколько семей на трассе живут в балках, и ничего. Пойми, люблю я эту работу. А для человека главное — свое дело любить. Тогда он счастлив будет. А цветы под окном — дело десятое. Давай распишемся хоть завтра, дадут мне сразу полбалка…

Т а м а р а. Нет, не любишь ты меня, не хочешь по-моему сделать.

П а в е л. Не могу уехать. Тогда я себя уважать не буду. Учти, меня ведь недавно кандидатом в партию приняли, а ты мне предлагаешь вроде дезертирства…

Т а м а р а. Давай так… Письмо домой, что с мужем еду, я уже отправила. Берем отпуск — и ко мне на Полтавщину. Там и распишемся. Посмотришь, как люди живут, может, поймешь.

П а в е л. Опять не получается. Башлыков в отпуск ушел — кто работать станет? К твоим попозже съездим.

Т а м а р а. Ах уже так? Может быть, ты и жениться раздумал?

П а в е л. Да что ты! Я хоть сейчас…

Т а м а р а. Ну, вот тебе мое последнее слово: собирай вещи, я уже и билеты заказала. А нет — так я одна уеду, парней у нас в колхозе хватает.

Павел ошеломленно смотрит на нее.