Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

он заслужил незадолго до этого благодаря организованному им завоеванию крепости Схенкенсханс в ходе нидерландско-испанской войны[189]. Что именно побудило Иоганна Морица принять предложение стать верховным руководителем в Бразилии, мы не знаем — возможно, его привлекали выгодные перспективы этого назначения{209}.

Иоганн Мориц принял на себя верховное командование армией и флотом, а содействие ему оказывал Верховный тайный совет из трех членов, которых назначала ВИК и одобрял статхаудер, — этот орган должен был помогать губернатору определять колониальную политику{210}. Внук младшего брата Вильгельма Оранского, Иоганн Мориц был, безусловно, самым выдающимся среди официальных лиц, направленных в Нидерландскую Америку. «Принц», или «граф», как называли его голландцы, был харизматичной личностью с впечатляющим послужным списком на поле боя, свободно владел несколькими языками (правда, современники утверждали, что Иоганн Мориц всегда отличался косноязычием, когда пытался говорить по-португальски), любил поэзию, науку, архитектуру и живопись[190]. Присутствие Иоганна Морица оставило след в Бразилии, поскольку он без колебаний воплощал свои пристрастия в жизнь и щедро тратил деньги. Тем не менее многие поколения историков преувеличивали роль Иоганна Морица вслед за составившим его панегирическое жизнеописание Каспаром Барлеусом. Они отодвинули на задний план военные провалы принца, замалчивали его ревнивое отношение к Арцишевскому и не придавали значения расточительному образу жизни Иоганна Морица — момент немаловажный, поскольку в Бразилии он выступал представителем компании, которая уже имела многомиллионные долги. Однако в глазах историков деятельность Иоганна Морица за рамками должностных обязанностей, похоже, компенсировала его недостатки.

Принц убедил около 40 ученых, деятелей науки, художников и искусных умельцев попрощаться с комфортной жизнью в Нидерландах и перебраться в Бразилию, где заказал у них множество работ. Среди шести прибывших в Южную Америку живописцев было две выдающиеся фигуры: талантливый пейзажист Франс Пост (1612–1680), в дальнейшем заслуживший репутацию «бразильского Каналетто»[191], и Альберт Экхаут (около 1607–1665/6), который писал с натуры индейцев и африканских рабов, а также сделал большое количество рисунков и масляных эскизов местной флоры и фауны[192]. Личным врачом Иоганна Морица и главой медицинской службы в Бразилии стал Виллем Писо (1611–1678) — выдающийся ученый, который впоследствии будет похоронен в амстердамской церкви Вестеркерк[193] рядом с могилой Рембрандта. Он прославился своими систематическими исследованиями тропических болезней, которые будут сохранять свой авторитет еще в XIX веке. После возвращения из Бразилии в 1644 году Писо в одной из своих книг посвятил отдельную главу лечебным свойствам бразильских лимонов. Как утверждал ученый, клинические испытания продемонстрировали, что горькие и мелкие лимоны более эффективны в борьбе с цингой, чем сладкие лимоны и апельсины, — в дальнейшем выводы Писо были подтверждены медицинской наукой{211}.

Аналогичную работу в области ботаники и зоологии проделал саксонец Георг Маркграф (1610–1644): большинство упоминаемых в его трудах бразильских видов растений и животных ранее не были описаны. Этой работе способствовал организованный Иоганном Морицем ботанический и зоологический сад, а свои наблюдения Маркграф проводил в построенной по распоряжению губернатора астрономической обсерватории. Иоганн Мориц даже повелел заложить новый город на острове Антониу-Ваш неподалеку от Ресифи, и спустя несколько лет в Маурицстаде, или Мауриции, проживали 685 человек — здесь появились городские ворота, дома с характерными фасадами, лавки с вывесками и два губернаторских дворца (см. рис. 3){212}. Прилагая эти усилия, принц собственноручно создавал городскую культуру, способную посоперничать с европейской утонченностью, до которой Испанская Америка добралась лишь постепенно (см.{213}).

Рис. 3. Города-близнецы Ресифи («Ресиффо») и Маурицстад («де стадт Маурициус»). Публикуется с разрешения Королевской библиотеки в Гааге

Через два месяца после того, как Иоганн Мориц прибыл в январе 1637 года в Ресифи, он получил новый набор инструкций от ВИК. Принцу предстояло осуществить былой план компании — завоевание Сан-Жоржи-да-Мины на африканском Золотом Берегу. Этот пункт был не просто центром торговли золотом — начиная еще с 1482 года Сан-Жоржи-да-Мина была ядром португальского могущества в Гвинее, поэтому можно было рассчитывать, что после захвата этой крепости голландцы смогут участвовать в африканской работорговле. В этом предприятии Иоганн Мориц не участвовал лично, но направленная им эскадра из девяти кораблей под командованием полковника Ханса ван Койна после двухмесячного плавания 23 августа 1637 года успешно прибыла на место, имея в своем распоряжении 800 солдат и 400 матросов.

За 12 лет, прошедшие после предыдущего постыдного поражения при Сан-Жоржи-да-Мине, голландцы изменили свою тактику. Одного военного мастерства оказалось недостаточно — для появления шанса на победу требовалось установить более тесные связи с африканскими государствами{214}. В принципе, в этом не было ничего нового: еще в 1618 году нидерландские мушкетеры служили в качестве наемников правителю государства Сабу на Золотом Берегу в ходе контрнаступления на Короманте[194]. Но, в отличие от нападения на португальскую крепость в 1625 году, комендант форта Нассау Николас ван Эйперен в течение нескольких недель, предшествовавших прибытию нидерландского флота, попытался поднять против португальцев местные государства Эльмина, Коменда и Эфуту. Заручившись определенной поддержкой со стороны африканцев, голландцы смогли бросить вызов защитникам Сан-Жоржи-да-Мины, а когда тем не удалось полностью закрепиться на холме напротив крепости, победа была от голландцев на расстоянии вытянутой руки. В течение четырех дней они бомбардировали укрепления португальцев, пока те не сдались, измотанные нехваткой провизии и понимая, что помощь из метрополии не придет. Двадцать девятого августа 1637 года после 155 лет португальского владычества крепость Эльмина перешла под контроль Нидерландов (см.{215}).

В Бразилии голландцы также вели энергичное наступление, зачищая от партизан территории к северу от реки Сан-Франсиску и присоединяя к своим владениям округ Сеара, — в результате в их руках оказалась половина всех бразильских капитанств. Теперь губернатор Иоганн Мориц посчитал целесообразным напасть на Сальвадор — столицу португальских владений Бразилии. Для этого он возглавил флотилию из 31 корабля, на борту которых насчитывалось почти пять тысяч человек (включая не менее 800 туземных союзников). Шестого апреля 1638 года эта эскадра вышла в море, и после того, как нидерландские войска высадились в полутора милях от Сальвадора и взяли несколько португальских фортов, началась битва за сам город. Его защитники продемонстрировали в сражениях неожиданную мощь, поэтому военные действия продолжались без особых успехов для голландцев. Наконец спустя сорок дней осада завершилась кровавой развязкой, когда Иоганн Мориц приказал захватить батарею, защищавшую город. Непосредственно перед штурмом четыре сотни солдат попали в засаду, которую устроил неприятельский отряд такой же численности, спрятавшийся в зарослях кустарника, однако это не помешало попытке голландцев захватить укрепление. Рукопашные схватки продолжались еще несколько часов, но прорваться голландцам так и не