Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

Гипотезы о существовании этих «чудовищных племен» служили доказательством того, что коренные народы имеют иную природу, нежели европейцы. Античная легенда о макробиях, которым приписывалось необычайное долгожительство, была спроецирована на Америку задолго до появления там голландцев: еще Америго Веспуччи писал, что индейцы умирают, доживая до зрелого возраста 150 лет. Это поверье отразилось в дневнике одного немецкого солдата на нидерландской службе, отмечавшего, что бразильские туземцы-людоеды, которых он подозревал в поклонении дьяволу, жили до 100, а то и до 150 лет. Каннибалов, способных доживать до 200 лет, упоминал и один нидерландский автор, оставивший подробное описание Параибы (см.{172},{173}).

Обвинения коренных американцев в каннибализме позволяли европейским наблюдателям с легкостью причислять их к нецивилизованным человеческим существам. Другими отличительными признаками образа жизни дикарей были язычество, (полу)обнаженный внешний вид, отсутствие политической централизации и «коммерческой жилки» (см.{174}, а также{175}). Как правило, голландцы применяли к коренным американцам понятие wilden, которое обычно переводится на английский как «дикари» (savages), хотя более точной была бы формулировка «дикий народ» (wild people). Индейцы ассоциировались у голландцев с первобытными людьми, которые искушали воображение жителей Старого Света со времен эпоса о Гильгамеше и «Одиссеи». В средневековой народной традиции эти обитатели лесов, которые не обрабатывали землю и не пользовались какими-либо орудиями труда, считались дикарями из-за их оторванности от цивилизованного общества (см.{176}).

Но были и такие авторы, которые шли вразрез со стереотипами, превознося культуры коренных народов. Например, художник Карел ван Мандер[160] в 1604 году утверждал, что подлинные дикари (wilden) обитали в Старом Свете, причем их можно было обнаружить и среди европейских аристократов{177}. Различные нидерландские интеллектуалы критиковали нравы тогдашних Соединенных провинций, противопоставляя их жизненному укладу туземцев. Например, Франсискюс ван ден Энден[161] в памфлете «Свободные политические суждения» («Vrije politieke stellingen», 1665) изображал общество коренных народов Северной Америки в качестве положительной альтернативы обществу нидерландскому. По его мнению, индейцы, обладавшие демократическими политическими структурами, были совершенно равны и не нуждались в органах судебной власти; мужчины отличались миролюбием, но при необходимости защищать женщин и детей демонстрировали воинственность и решимость{178}. Автор анонимного сочинения под названием «Обстоятельное описание Гвианы» (1676) приводил социальную жизнь туземцев региона Карибского моря в пример европейским «князьям, государствам и монархиям». Если европейская традиция предписывала предлагать вознаграждение за оказанные услуги, то основными принципами туземного общества были «вознаграждение по заслугам, компенсация затраченных усилий и подобающее наказание порока»[162]. Подобные обильные восхваления в адрес «варваров» не отличались новизной: недостатка в «цивилизованных» почитателях, которые превозносили «дикарей», видя в них образ собственной утраченной невинности, не было и в Средние века. Однако они считали, что на пути к цивилизованному состоянию от некоторых прекрасных достоинств пришлось отказаться{179}.

Чем дольше шла война с Испанией, тем более популярным становилось представление о коренном населении Нового Света как о великолепных «естественных союзниках» голландцев. Америка, как продемонстрировал в своих работах Бенджамин Шмидт, выступала важным инструментом в пропагандистской войне с габсбургской Испанией: обращение к американской тематике для нидерландских сепаратистов было иносказательным способом рассказать о собственной борьбе против испанской «тирании». Замыслы Габсбургов в Нидерландах изображались с намеком на испанское владычество в Америке — нидерландцы тоже выступали в роли жертв, разделяя участь американских индейцев. В той версии «черной легенды»[163], у истоков которой стояли сочинения знаменитого монаха-доминиканца Бартоломе де лас Касаса (на нидерландском его книга выдержала больше изданий, чем на любом другом языке), индейцы были жертвой испанских «варваров». Лас Касас не говорил об этом буквально, однако пропагандистам представлялось очевидным, что коренное население Америки, оказавшись в рабстве, под испанским ярмом, ждало отмщения, которое несли с собой голландцы[164].

Индейцы племени тапуя, с которыми голландцы повстречались в Бразилии, как выяснилось, соблюдали унаследованные от предков традиции — во всяком случае, так полагал гуманист Каспар Барлеус (Каспар ван Барле)[165], которому эти традиции заодно напоминали обычаи древних народов{180}. Барлеус был не единственным среди тех европейских авторов, которые в силу недостаточной информации об истории Америки сравнивали сообщества ее коренных народов, стоявшие на более высоком уровне развития, со знакомыми им политическими структурами античных Греции и Рима. Эти же авторы делали акцент на сходствах в архитектуре, пантеоне божеств и погребальных обрядах{181}. Вопрос о происхождении американских индейцев занимал и некоторые лучшие умы Соединенных провинций. В 1640-х годах состоялся знаменитый диспут между Йоханнесом де Латом и Гуго Гроцием (1583–1645), выдающимся юристом и правоведом, чье имя прославила работа «De iure belli ac pacis»[166], заложившая основы современного международного и естественного права. В дискуссии с де Латом Гроций выдвинул гипотезу, согласно которой все коренные жители Северной Америки произошли от скандинавских мореплавателей, — за исключением обитателей Юкатана, которых Гроций считал потомками эфиопских христиан, приводя в качестве аргумента их традицию делать обрезание. Что же касается предков коренных народов Южной Америки, то они, полагал Гроций, якобы прибыли из Индонезии и Южного океана; те и другие использовали иероглифы и писали ими сверху вниз.

В свою очередь, де Лат, повторяя тезис, который выдвинул в 1589 году работавший в Перу в качестве иезуитского миссионера испанский историк Хосе де Акоста, отстаивал теорию, что американцы происходили от народов северо-восточной Азии, перебравшихся в Америку через Берингов пролив. Де Лат не проводил различий между индейцами, жившими к северу и югу от Панамского перешейка, и вдребезги разнес рассуждения Гроция о китайском происхождении перуанцев. Китайские ремесленники, утверждал де Лат, были куда более искусны, чем перуанские, конфуцианство не было похоже на религию инков, а китайский язык с его многочисленными словарями невозможно сравнивать с языком людей, не знавших ни пера, ни бумаги, ни чернил (см.{182}).

Колонизация

Александер ван дер Капеллен (около 1594–1656) был представителем провинции Гелдерланд в Генеральных штатах и советником статхаудера Фредерика Хендрика. Этот дворянин неустанно стремился к достижению успеха ВИК, в которую инвестировали его отец и брат, однако в 1645 году, когда ван дер Капеллен почти получил назначение на вакантную должность председателя Высшего совета по управлению Бразилией, он отказался занять этот пост (см.{183}). Заметки ван дер Капеллена, опубликованные одним из его потомков, представляют собой интересный документ. По утверждению их автора, в августе 1624 года одно легкое судно добралось до острова Тессел (Тексел) на севере Голландии с радостной вестью: флотилия ВИК