Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

определенно тем самым моментом, который в дальнейшем вызывал пиетет в рядах ее сотрудников. В последующие годы заседания руководства ВИК проходили в помещении, украшенном не только перьями мексиканских птиц, китайской живописью и резными бивнями африканских слонов, но и несколькими флагами с кораблей испанского флота и большими картинами, рамы которых были украшены захваченным серебром{132}.

Сам Хейн ненадолго пережил эту историю. Покинув ВИК, он поступил на службу в нидерландский военно-морской флот в звании лейтенант-адмирала[126], но в своем первом же походе против Дюнкерка был сражен пулей в момент, когда его корабль преследовал группу каперов из Остенде, и скончался прямо на палубе{133}. Его противник, адмирал дон Хуан де Бенавидес Басан, прожил несколько дольше. Король Филипп IV, разгневанный не только финансовой катастрофой, но и потерей репутации своей страны, отнесся к Басану без снисхождения, поскольку он оказался единственным в истории испанской системы трансатлантической торговли флотоводцем, который бросил свою эскадру, что облегчило ее захват неприятелем. Басан кончил свои дни гребцом на галерах в Севилье весной 1634 года (см.{134}).

Новый импульс

После того как захваченное серебро было помещено на хранение в подвал амстердамского Вест-Индского дома, оно использовалось для чеканки монеты и продавалось банками, осуществлявшими обменные операции, для получения наличных средств[127]. Затем совет директоров ВИК выплатил инвесторам внушительные 50% чистой прибыли, оказавшейся в руках компании, хотя в дальнейшем это решение будет доставлять ей неприятности, поскольку в казначействе ВИК в итоге осталось лишь 1,5 миллиона гульденов. Однако в описываемый момент руководство компании находилось в приподнятом настроении. Ликовать могли и Генеральные штаты, где с удовольствием восприняли сведения о том, что испанский Совет по делам Индий незамедлительно направил артиллерию и боеприпасы в карибские порты, опасаясь новых нападений голландцев, — тем самым испанцы изъяли ресурсы с европейского театра военных действий. Кроме того, была отложена отправка следующего испанского серебряного флота, готового отчалить от берегов вице-королевства Перу, из-за чего габсбургским солдатам в Нидерландах задерживали жалованье, что лишь пошло на пользу армии Соединенных провинций[128]. Нидерландская армия получила и не столь косвенные выгоды от добычи, захваченной Питом Хейном. Часть серебра использовалась для финансирования успешной осады Хертогенбоса (Буа-ле-Дюка), в результате которой испанцы утратили контроль над этим городом на юге Нидерландов[129], а наступательная стратегия Филиппа IV на севере страны получила отпор.

Кроме того, при габсбургском дворе утрата серебряного флота привела к ощущению неопределенности, от которого было сложно избавиться. В результате стали распространяться слухи наподобие того, что появился в июне 1629 года: якобы голландцы готовятся к завоеванию всей колониальной империи Испании. Утверждалось, что одна флотилия должна захватить испанскую Вест-Индию, а другая — португальскую Ост-Индию. Согласно некоторым версиям, нидерландские начинания поддерживали Англия и Франция — идея не столь уж надуманная, учитывая то, что дело происходило в ситуации войны между Англией и Испанией (1625–1630). Вне зависимости от того, принимались ли эти слухи на веру, спустя месяц испанская монархия снарядила крупную военную эскадру (36 кораблей), получившую название galiflota[130], которая вышла из Кадиса под командованием дона Фадрике де Толедо — адмирала, в 1625 году восстановившего испанское владычество в Сальвадоре. Перед новым флотом стояло несколько задач: он должен был сражаться с попадающимися ему на пути нидерландскими эскадрами, преследовать переселенцев неиспанского происхождения с островов Невис и Сент-Кристофер (Сент-Киттс) в испанских карибских владениях и обеспечить безопасное плавание в Испанию очередного «серебряного флота» (см.{135}). Толедо добился успеха по всем этим направлениям.

Во второй четверти XVII века, в особенности после потери «серебряного флота» в заливе Матансас, основной задачей Испании была защита трансатлантических поставок серебра — заведомо главного товара, который испанцы получали из Нового Света. Начиная с 1560-х годов испанские власти организовали систему защиты трансатлантической торговли своей империи, получившую название «Каррера де Индиас» (Carrera de Indias), снарядив две хорошо вооруженные флотилии, которые в идеале должны были совершать круглогодичные плавания для охраны транспортировки серебра от пиратов и каперов. Но одной лишь защиты серебряных флотов было недостаточно, если Испания желала гарантировать дальнейшее существование своей системы «индийских» маршрутов. Порты во всем Карибском бассейне приходилось защищать от внешних вторжений. Настойчивые действия голландцев и слухи о надвигающемся вторжении заставляли испанцев прилагать усилия по укреплению ключевых карибских фортов, однако фактический масштаб строительных работ был совершенно недостаточным. Не исключено, что именно с нидерландской угрозой и беспокойством, возникшим после нападения голландцев на Сан-Хуан (Пуэрто-Рико), был связан указ короля Испании от 19 апреля 1626 года, в котором содержалось распоряжение о строительстве крупных оборонительных сооружений в Картахене-де-Индиас, в результате чего была построена крепость Кастильо-Гранде-де-Санта-Крус{136}. Что же касается Сан-Хуана, то многие его статусные обитатели были в отчаянии. Некоторые из них даже собирались покинуть остров, если их жалобы на незначительную численность гарнизона и слабые укрепления не будут услышаны[131]. Обеспокоенность как этих людей, так и губернатора Пуэрто-Рико породила разнообразные инициативы, но в конечном итоге никаких изменений не произошло — главное укрепление острова оставалось не защищенным со стороны моря (см.{137}).

Распространившиеся в то время слухи о вражеских эскадрах в Атлантике действительно стали призывом к действиям в Веракрусе (Новая Испания), где вице-король маркиз Серральво в 1629 году приступил к организации защиты города. Для этого он поручил муниципальному совету приобрести 400 мушкетов и аркебуз, шесть бронзовых орудий, а также порох и свинцовые ядра. В результате этих распоряжений в 1633–1634 годах было построено два небольших бастиона (см.{138}). Однако в Гаване, важном порте, куда заходили флотилии с серебром, никаких нововведений не произошло. Даже после катастрофы в заливе Матансас гарнизон Гаваны не был увеличен, а перестройка главной местной крепости состоялась только в 1640-х годах, хотя еще в 1633 году в ходе инспекции обнаружилось, что она крайне нуждается в реконструкции{139}.

Несмотря на бездействие метрополии, испанские колонии в Вест-Индии выжили[132]. С учетом голландских амбиций и изъянов в обороне американских колоний опасения испанцев, связанные с нидерландскими каперами, не были беспочвенными. Между 1629 и 1640 годом голландцами было предпринято еще четыре попытки захвата флотилий с испанскими сокровищами, однако все они кончились неудачей из-за плохого взаимодействия между голландцами и успешных маневров испанцев, позволивших перехитрить нидерландские эскадры[133]. Впрочем, не все усилия голландцев были тщетными. В октябре 1631 года направленная из Мексики флотилия, перевозившая двухлетний запас драгоценных металлов, стала жертвой стихий и была полностью уничтожена после того, как присутствие нидерландских эскадр в Карибском море вынудило перенести время