Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

течение шести лет в качестве коммерческого агента, а Хендрик Брун начинал торговлю с Бразилией в период Двенадцатилетнего перемирия (см.{101}). Вскоре ВИК приступила к подготовке к масштабному вторжению в столицу Бразилии — город Сальвадор да Баия. Некоторые голландцы, подчинившись безудержному оптимизму, рассчитывали на легкую победу. Другие, также пребывая в заблуждении, возлагали надежды на проживавших в Бразилии португальцев, которые якобы страдали от испанского ига и потому были готовы встать на сторону захватчиков[101]. Тем временем Габсбурги осознали, что голландцы могут рассматривать Бразилию в качестве желанной цели, хотя преобладало мнение, что вторжение состоится в Пернамбуку, а не в Сальвадоре{102}. Такой же точки зрения придерживались и местные жители, поэтому в Пернамбуку, капитанстве на севере Бразилии с обширными сахарными плантациями, было полностью реконструировано укрепление, защищавшее поселение Ресифи, а также было построено два небольших форта для защиты близлежащего города Олинда. Правда, лишь восьмая часть из примерно восьми тысяч местных жителей, способных участвовать в военных действиях, располагали подходящим для этого оружием. Напротив, в Сальвадоре царило пугающее спокойствие: его жители, уставшие от долгих лет несбывшихся угроз, придавали мало значения сообщениям о приближении нидерландской флотилии{103}.

Голландцы готовили эту экспедицию тихо и в полной тайне. Распространялась дезинформация о том, что 12 кораблей снаряжаются с коммерческими целями, тогда как в действительности шла подготовка флотилии из 23 судов с 1700 солдатами и 1600 матросами на борту во главе с адмиралом Якобом Виллекенсом (1564–1649) и вице-адмиралом Питом Питерзоном Хейном (1577–1629). Отправившись в путь 21 декабря 1623 года, эскадра достигла пункта назначения — бухты Всех Святых — 8 мая 1624 года. На следующий день Пит Хейн приказал своим войскам открыть огонь по укрепленной батарее на окраине Сальвадора. Так началась яростная двухдневная битва, завершившаяся 10 мая взятием голландцами города, который покинуло почти все население (см.{104}). Победу голландцев ускорило отбытие из Сальвадора в ночь на 9 мая епископа Маркуша Тейшейры, к которому присоединились три тысячи солдат и большинство жителей{105}.

При нападении на Сальвадор погибли 50 голландцев, а вскоре попрощался с жизнью еще один участник экспедиции — Йохан ван Дорт, который должен был стать нидерландским губернатором новой колонии и командующим сухопутными войсками. Однако этот человек с более чем 30-летним военным опытом едва ли успел приступить к новым обязанностям. После того как неприятель появился на северном берегу бухты, атакуя голландцев мелкими группами[102], ван Дорт лично возглавил отряд из 200 человек, выдвинувшийся против нападавших, однако угодил в засаду, устроенную португальскими колонистами, индейцами из племени тупи и чернокожими, — эта коалиция навязала голландцам партизанскую войну. Для этого способа ведения боевых действий, преобладавшего в Бразилии, были характерны небольшие мобильные группы, которые на контролируемой неприятелем территории использовали тактику «бей и беги». Жертвой первой подобной стычки и стал ван Дорт. Его товарищи сначала обнаружили утыканного стрелами коня военачальника, а затем отбили у туземцев тело генерала. Голова ван Дорта была отделена от туловища, также были отрезаны нос, уши и руки. Некоторые части его тела индейцы носили с собой в ознаменование португальской победы, а другие органы предположительно съели{106}.

После падения Сальвадора в португальских монастырях и храмах резко увеличились отправление религиозных обрядов и чтение проповедей, в которых звучали обращения к божественной защите, зато до нидерландских берегов вести из Бразилии добирались медленно{107}. Лишь 26 августа, спустя более чем три месяца после успешного вторжения в Бразилию и почти через месяц после того, как о падении Сальвадора стало известно в Лиссабоне, супруга великого правоведа Гуго Гроция Мария ван Рейгерсберх, тщательно подбирая слова, сообщила в письме мужу в Париж об «очень хороших новостях от флота из Вест-Индии» с уточнением, что они «еще не подтверждены». Чуть позже на той же неделе, когда это наконец произошло, в нескольких городах начались спонтанные празднования победы еще до того, как были объявлены официальные торжественные мероприятия{108}. К ликованию в Северных Нидерландах скептически отнеслись в Южных Нидерландах, где первая местная газета сообщала, что новости о захвате Сальвадора не соответствуют действительности, — якобы дело ограничилось тем, что голландские захватчики разграбили несколько церквей[103].

Однако голландцы контролировали Сальвадор недолго — отчасти из-за небрежного отношения со стороны ВИК. После того как адмирал Виллекенс получил разрешение отплыть обратно, на месте осталось лишь 1600 человек[104]. Голландцы начали снаряжать новую эскадру, но испанцы нанесли упреждающий удар, спустив на воду 56 кораблей с экипажем по меньшей мере в 12 643 человека, — вплоть до середины XVIII века это была крупнейшая флотилия, пересекавшая Атлантику{109}. Размер армады свидетельствовал о том, что испанские власти осознавали опасность, нависшую над остальной частью Бразилии и другими колониями, в особенности над богатым серебром Перу{110}. Многих членов экипажа этой флотилии сняли со службы в португальских гарнизонах в Северной Африке; также в экспедиции участвовали представители аристократии, которых удалось привлечь обещаниями королевских концессий и привилегий. Командующим эскадрой был назначен адмирал дон Фадрике Альварес де Толедо Осорио, родственник герцога Альбы[105]. Когда в конце марта 1625 года его флот прибыл в бухту Всех Святых, испанцам удалось установить морскую блокаду и одновременно начать осаду Сальвадора. Тем временем голландский лагерь стал жертвой внутренних распрей. Виллем Схаутен, преемник ван Дорта на посту губернатора, не пользовался уважением собственных солдат, которые сместили его с должности, выбрали новым предводителем Ханса Кейффа и заставили его вступить в переговоры с де Толедо. После четырех дней мятежа и ожесточенных боев Кейфф 30 апреля 1625 года подписал соглашение с испанской флотилией, положившее конец периоду голландского присутствия в Сальвадоре[106].

На Пиренейском полуострове, где хорошие новости к тому времени стали редкостью, за известиями о восстановлении контроля над Сальвадором последовали крупномасштабные празднования. В Лиссабоне было организовано огромное шествие с артиллерийскими салютами и фейерверками, а также победе были посвящены картина Хуана Баутисты Майно, которая вскоре станет знаменитым полотном, и драма Лопе де Веги{111}. В Соединенных провинциях настроения по понятной причине были иными. Как так вышло, что новая колония была утрачена настолько быстро? Как могли сдаться войска, бросив 270 пушек и огромный арсенал оружия и боеприпасов{112}? По итогам правительственного расследования вина за все это была возложена на колониальный совет: в вердикте было сказано, что он не проявил храбрость и не справился с задачей поддержания порядка[107]. Семеро офицеров были приговорены к смертной казни, хотя ни для одного из них