Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

Этот удар удалось отчасти компенсировать в 1624 году, когда голландцы узнали о солеварнях на острове Ла-Тортуга (чтобы отличать его территорию от одноименного острова к северу от острова Гаити, ей дали прозвище «Соленая Тортуга») в непосредственной близости от побережья Венесуэлы и вскоре стали регулярно туда наведываться. Для извлечения соли голландцы рыли вокруг солеварен протоки и каналы, подводившие к ним воду. В 1631 году испанцы разрушили и сожгли построенные на острове причалы, но уже в следующем году выяснили, что голландцы вернулись. На протяжении следующих шести лет они спокойно отгружали соль, пока испанская армия с подкреплением в лице индейских лучников не напала на нидерландский форт, уничтожив 40 солдат из гарнизона. Окончательный удар был нанесен в 1640 году, когда в солеварни попала пресная вода, смыв всю соль за пару дней[172]. Кроме того, голландцы вели заготовки соли на венесуэльской реке Унаре к западу от Куманы, где соль была такого же высокого качества, как и в Арайе. В том месте была построена крепость, голландцы вступили в союз с группой мятежных индейцев. Однако и там их ждал печальный конец: сотня испанцев, вооруженных мушкетами, и двести индейцев с луками разрушили крепость, убив примерно 100 голландцев. В 1640 году нидерландцы вернулись и стали возводить деревянный частокол, однако на них внезапно напало испанское войско[173].

Еще одним пунктом, где голландские шкиперы принимали на борт своих кораблей крупные партии соли, был карибский остров Святого Мартина[174] — местная соль считалась более качественной, чем из Арайи. Нидерландская колония на этом острове появилась после того, как в июле 1631 года флотилия, направлявшаяся в Пернамбуку, высадила там гарнизон. Численность европейцев на Святом Мартине составляла 97 человек, включая всего двух женщин. Переселенцы жили в деревне с каменными домами, церковью и больницей, а также в их распоряжении находились 30 чернокожих рабов и один слуга из местного населения. Двадцать четвертого июня 1633 года над колонией нависла серьезная опасность, когда на рейде внезапно появилась испанская эскадра (flota) в составе 53 кораблей. Нидерландский гарнизон не мог тягаться с испанскими силами, и после восьми дней осады защитники Святого Мартина сдались. Победители оставили на острове собственный гарнизон, чтобы воспрепятствовать возвращению голландцев[175].

Вслед за утратой острова Святого Мартина голландцы переключили внимание на острова Кюрасао и Бонайре (Бонэйр) неподалеку от побережья Венесуэлы, где также имелись солеварни, известные нидерландским торговцам по меньшей мере начиная с 1625 года. Однако еще более значимым, чем экономические соображения, было их стратегическое расположение, а следовательно, и возможности для каперства, определившие решение совета директоров ВИК о захвате сначала Кюрасао, а затем и близлежащего Бонайре. Четвертого мая 1634 года эскадра под командованием Йоханнеса ван Валбека, ветерана флотилии Нассау, бывшего члена управляющего совета Бразилии и бывшего адмирала флота ВИК в Нидерландской Бразилии, отплыла из Соединенных провинций и добралась до Кюрасао 6 июня[176]. После первой неудачной попытки захвата острова пять кораблей 28 июля вошли в Бухту св. Анны, приступив к постепенным действиям. Испанское население Кюрасао, состоявшее из 20 взрослых и 12 детей, могло защищаться лишь при помощи местных коренных жителей, которых насчитывалось примерно пять сотен. Хотя у защитников Кюрасао набралось всего три мушкета, нидерландские солдаты добились незначительных успехов, во многом из-за плохого вооружения. Когда голландцы наконец оккупировали остров, они отправили испанцев и их туземных союзников на материк, за исключением 75 индейцев, которых решили использовать в качестве прислуги[177].

Утрата испанцами Кюрасао могла пагубно сказаться на плаваниях их «серебряных флотов», хотя меры, принятые испанской монархией, похоже, не свидетельствуют о том, что это событие воспринималось как значительная угроза[178]. Единственную инициативу по вытеснению захватчиков с Кюрасао проявил в 1639 году губернатор Венесуэлы, начавший призыв новобранцев на всей подвластной ему территории, — но даже после этого для отправки экспедиции потребовалось еще три года. Кое-как набранная армия захватила Бонайре (хотя вскоре его пришлось вновь оставить), но в Кюрасао у нее не было шансов, поскольку в этой колонии голландцы за восемь лет успели возвести укрепления{193}.

Хотя Кюрасао больше никогда не вернется в Испанскую империю, среди историков возникло неверное представление, будто в 1636 году испано-португальская эскадра все же отвоевала этот остров{194}. Данная информация восходит к неподтвержденным слухам, которые в том же году распространялись в Испании, и это лишь один из бесчисленных примеров того, как ложные сведения формировали представления европейцев о Новом Свете, сколь бы поверхностными они ни были. Таких случаев было предостаточно и в Соединенных провинциях. Например, 8 октября 1624 года один школьный учитель из Гааги написал в своем дневнике, что голландцы были изгнаны из Сальвадора да Баия, хотя в действительности это произошло через семь месяцев. А месяц спустя в этом же дневнике упоминались не соответствовавшие действительности известия, что флотилия Нассау захватила перуанские города Арику и Лиму. В еще одном дневнике, датированном 1630 годом, обнаруживается аналогичное непроверенное упоминание о добыче нидерландского флота, который, как утверждал автор, не только захватил Пернамбуку (это действительно произошло), но и разгромил испанскую эскадру (этого на самом деле не было) (см.{195}). В 1638 году ложные известия о захвате голландцами Сальвадора добрались до Европы, доставив восторг Гуго Гроцию{196}. Спустя 12 лет слухи о том, что голландцы захватили Пуэрто-Рико, распространялись по разным частям Европы из Соединенных провинций, где на них купились даже Генеральные штаты, а одним человеком из тех, кто был убежден в подлинности этой информации, оказался венецианский посланник во Франции[179]. Впрочем, подобным слухам верили не все. Например, визири Османской империи с сомнением восприняли сообщения о том, что Пит Хейн в 1628 году захватил весь испанский «серебряный флот»{197}, — слишком уж невероятно звучала эта новость.

Что же касается слухов об отвоевании испанцами Кюрасао, то их появлению, вероятно, способствовало стремление выдавать желаемое за действительное. В 1630-х годах Испания редко получала хорошие новости из этого региона, поскольку нападения голландцев в Атлантике шли полным ходом, а на берега Карибского моря, которое когда-то было внутренним водоемом Испании, перебирались переселенцы из других частей Европы. В 1636 году губернатор Пуэрто-Рико забил тревогу после появления сообщений о захвате иноземными державами Доминики, Мари-Галанта, Гваделупы, Мартиники и других островов, где поддерживались контакты с островами Сент-Кристофер (Сент-Китс) и Невис. На двух последних островах обычно набирали питьевую воду корабли серебряных флотов, но теперь из-за присутствия иноземных «врагов» делать это становилось сложнее[180]. Многие испанские чиновники