Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

мирным, пока раританы не убили четырех голландских фермеров и не стали поджигать их хозяйства ({227}). Хотя эти инциденты не вылились в войну, губернатор Кифт был настороже, и данное обстоятельство способствует объяснению его жесткой реакции на убийство одного голландского фермера векуэсгеками (группа в составе народа манси) в августе 1641 года[208]. Первая карательная экспедиция оказалась безуспешной, поскольку солдаты не смогли обнаружить неприятеля, однако в феврале 1643 года люди Кифта нанесли решительный удар после того, как векуэсгеки стали искать убежища от своих врагов — могикан — в Павонии (территория за рекой Гудзон напротив Нового Амстердама) и в районе современного Кёрлерс-Хука на Нижнем Манхэттене. По наущению троих переселенцев, которые просили о нападении («поскольку Бог передал их в наши руки»), и с благословения Кифта экспедиция отправилась в путь глубокой ночью. В тех местах, где нашли убежище векуэсгеки, было убито более 120 индейцев (см.{228}.

Голландцы явно брали пример с англичан, которые нанесли аналогичное поражение враждебным им коренным народам Новой Англии в ходе войны с пекотами (1637–1638)[209], устроив аналогичную массовую резню. Однако истребление векуэсгеков под покровом ночи не привело к усмирению индейцев. Голландцы не понимали, что пекоты, столкнувшиеся с англичанами, были единым сообществом, тогда как в состав враждебных им манси входило несколько коренных народностей, помимо векуэсгеков, и им пришлось бы наносить поражения поочередно{229}. После этого новым командующим нидерландскими войсками стал Джон Андерхилл, англичанин, ветеран Пекотской войны, перебравшийся в Новые Нидерланды со своей женой-голландкой. Он предпринял быстрые, жестокие и безжалостные действия. На Ланге-Эйланде[210] люди Андерхилла убили еще 120 индейцев в двух деревнях, а близ Стэмфорда в Коннектикуте они подожгли поселок, где собралось множество коренных жителей. В огне погибли от 500 до 700 мужчин, женщин и детей, при этом голландцы потеряли убитым всего одного солдата ({230}). Настроив против себя не только манси, которые продолжали партизанскую войну до августа 1645 года, но и многих голландских переселенцев, Кифт был отозван в Соединенные провинции вместе с несколькими из его наиболее яростных критиков. Конфликт между ними так и не был разрешен: корабль, на котором они плыли на родину, разбился у берегов Уэльса, и большинство находившихся на борту, включая бывшего губернатора, погибли{231}.

Относительное спокойствие в Новых Нидерландах, восстановленное после этого события, резко контрастировало с ситуацией в Бразилии. После мятежа 1644 года, покончившего с нидерландским владычеством в Мараньяне, португальские переселенцы в июне 1645 года начали масштабное восстание против голландцев в Пернамбуку, которое окажется фатальным для амбиций Соединенных провинций в этом регионе.

Глава 3

Закат империи

Соединенные провинции были единственной республикой среди атлантических держав XVII века[211]. Эта страна не просто жила без монарха — в Атлантическом мире многие полагали, что ею руководят купцы, под которыми подразумевались директора ВИК. За это голландцев подвергали осмеянию в таком же духе, как один римский папа XV века принижал Лоренцо Великолепного из рода Медичи, называя его «просто торговцем»{232}. Например, когда в 1640-х годах голландцы яростно боролись с португальцами за остров Сан-Томе в Западной Африке, последние переманивали некоторых нидерландских солдат на свою сторону, утверждая, что лучше «служить королю, чем каким-то простым купцам»{233}. Аналогичным образом в манифесте, составленном португальским генерал-губернатором Сальвадора в поддержку жителей Пернамбуку, которые в 1645 году подняли мятеж против голландцев, обосновывалось право колонистов на «восстание против подчинения, в котором они оказались в результате насильственных действий компании отдельных торговцев из провинций Голландия»{234}. Впрочем, жители Пернамбуку не слишком отдавали себе отчет в том, что среди членов совета директоров ВИК едва ли присутствовал хотя бы один купец{235}. Несмотря на то что ВИК воспринималась как некая группа коммерсантов, Генеральные штаты предпринимали усилия для преодоления проблемы, связанной с представлениями о Соединенных провинциях как о появившемся совсем недавно государстве (и к тому же как об отделившейся от испанской монархии республике), препятствовавшими признанию этого государства в качестве полноценного участника международного сообщества. Провинции Северных Нидерландов признавали определенную иерархию стран на карте Европы, ставя на первое место правителя Священной Римской империи, за которым следовали монархи Англии и Франции. Сразу за коронованными особами шли «республики, владеющие королевствами», — к этой группе государств относилась Венеция. В Соединенных провинциях хотели, чтобы их также рассматривали в этом качестве — как юрисдикцию, равную по статусу герцогству. В конечном итоге, рассуждали нидерландцы, их республика владела «королевствами» в Ост– и Вест-Индии{236}.

Оккупация этих «королевств», включая Бразилию, произошла стремительно. В 1630-х годах военная экспансия голландцев по всему земному шару была столь впечатляющей, что Галилео Галилей в своем письме Генеральным штатам обращался к ним не только как к Illustrissimi et Potentissimi Signori[212], но и как к завоевателям и повелителям океана[213]. Аналогичным образом сэр Фернандо Горджес, занимавшийся организацией первых английских колоний в Северной Америке, считал голландцев великими завоевателями. «Римляне, испанцы и голландцы совершали и продолжают совершать завоевания, а не насаждают, как дураки, только табак и пуританство», писал он[214]. Иностранцы редко сравнивали голландцев с римлянами, чью древнюю империю европейцы единодушно признавали самой крупной и могущественной из когда-либо существовавших государственных структур{237}. Однако вполне понятен тот благоговейный ужас, который внушала нидерландская экспансия 1620–1640-х годов, когда победы голландцев в Бразилии стали вровень с их азиатскими достижениями. Каролюс Скрибани, плодовитый автор-иезуит из Южных Нидерландов, рассуждая в одном из своих произведений от лица некоего голландского кальвиниста, также допускал сравнение голландцев с римлянами: «Армии Римской империи никогда не забирались так далеко, как наши. Множество раз обогнули мы земной шар, и нет теперь такой части света, над которой сияет солнце, где бы не увидели и не ощутили на себе наше оружие»{238}. Кроме того, как полагал еще один автор, нидерландские каперы принесли своему государству 30 миллионов гульденов — гораздо больше, чем те рекордные суммы, которыми пополнил римскую казну Эмилий Павел{239}[215].

По мере расширения контроля над Бразилией голландцы и сами стали отмечать черты собственного сходства с Древним Римом[216]. Возможно, первым, кто провел такую параллель, был Элиас Херкманс (около 1596–1644), автор книги «Der Zee-vaert lof» («Похвала мореплаванию», 1634) — в начале этой работы излагалась история мореплавания с подробным описанием первого путешествия Колумба в 1492 году. В четвертой и пятой главах своего труда Херкманс превозносил свершения голландцев