Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

почему восстание получило массовую поддержку жителей Бразилии, не принадлежавших к местной элите. Кроме того, долговой фактор не принимает в расчет приготовления, которые вели король Жуан IV и власти в Лиссабоне, возмущенные тем, что дипломатические переговоры с Нидерландской Бразилией так и не увенчались успехом с момента успешного португальского восстания против испанцев в 1640 году{244}. Для португальского короля Бразилия была слишком крупной территорией, чтобы позволить себе потерпеть здесь неудачу. Интересы португальской монархии в этой колонии и пошлины, которыми облагалась поступавшая из Бразилии продукция, выступали источником финансирования и королевского дома, и войны с Испанией{245}.

Восстание возглавил тот же самый человек, который в 1642 году занял должность генерал-губернатора Португальской Бразилии. Как выяснил Антониу Телиш да Силва, руководство мятежом был готов взять на себя Жуан Фернандиш Виейра (около 1613–1681), который не доводился родственником упомянутому выше Антониу Виейре. Этот уроженец Мадейры участвовал в сопротивлении нидерландским захватчикам еще в 1630 году. После этого он сделал успешную карьеру торговца в Нидерландской Бразилии, что позволило ему приобрести сахарную плантацию и занять пост схепена (члена муниципалитета) в Маурицстаде. Делая вид, что его устраивает голландское владычество, Виейра готовил заговор в обстановке полной секретности. Однако из-за неосмотрительных разговоров о людях, которые знали о подготовке к мятежу, он был вынужден взяться за оружие 13 июня, раньше, чем планировалось. Тем не менее восстание все равно распространялось стремительно. Исходно отряд Виейры состоял из полусотни человек, но к концу месяца он увеличился до 900 белых и множества чернокожих. Последних в ряды восставших привлекало обещание Виейры освободить всех порабощенных лиц с небелым цветом кожи, которые записывались в его отряд, и намеренно распространяемая Виейрой дезинформация, что голландцы заставляли молодых неженатых мужчин сражаться на их стороне{246}.

Восстание не застало врасплох членов Высшего совета в Ресифи{247}. Они и так время от времени получали информацию о неминуемом мятеже от жителей колонии, включая и некоторых католиков, а из одного перехваченного письма стало известно, что в происходящем участвует сам португальский король[230]. Сначала Высший совет пытался сдерживать развитие восстания, выпустив эдикт об амнистии, который полагалось зачитывать от лица духовенства в храмах и прикреплять к дверям церквей, однако желаемого эффекта он не возымел (см.{248}). Безрезультатным оказался и визит в Сальвадор двух нидерландских представителей, публично объявивших о прекращении перемирия между Португалией и Соединенными провинциями. Зато португальские власти воспользовались возможностью напомнить этим посланникам, что именно голландцы в 1641 году нарушили перемирие в Анголе, Сан-Томе, Мараньяне и многих других местах по всему миру.

Восстание незамедлительно нашло отклик в сельских районах Нидерландской Бразилии. Полторы тысячи солдат из Сальвадора, направленных на подмогу для изгнания голландцев, были недовольны своими пайками, занимались реквизициями и грабежами у гражданского населения{249}. Некоторые мурадориш[231], присоединившиеся к восстанию, тоже нападали на гражданское население — в стычке за две баржи было убито несколько голландцев, также погибли трое евреев, а от 30 до 40 голландцев были закованы в цепи в одном монастыре, где их потом обнаружили нидерландские солдаты (см.{250}). Но сколь бы возмутительны ни были эти акты насилия, они меркли в сравнении с этнической чисткой в Куньяу (капитанство Риу-Гранди), где 16 июля голландцы и их союзники из индейских племен тарайриу и потигуаров убили более трех десятков мирных португальцев. Эту бойню, оставившую глубокую травму у местного населения, организовал переселенец германского происхождения Якоб Рабе (Рабби), согнавший толпу людей в часовню под надуманным предлогом[232]. Индейцы тарайриу были одним из племен народа тапуя, проживавшим в сертанах (глубинных районах) капитанства Риу-Гранди. Они проявили себя эффективными и надежными военными союзниками, однако голландцев шокировали их эндоканнибализм, привычка убивать безоружных женщин и детей, а также склонность к грабежу провизии и скота, принадлежавших португальцам. Тем не менее этот союз не распался. Третьего октября тарайриу (вновь под командованием Якоба Рабе при участии других вооруженных индейцев, которые встали на сторону голландцев) устроили в Риу-Гранди еще одно массовое кровопролитие. Это произошло в городе Уруасу, где были убиты 15 мирных жителей в отместку за то, что португальские мятежники повесили 33 индейца, которые вместе с голландцами с оружием в руках обороняли укрепление близ Серинхама в Пернамбуку. Эта резня была, по сути, актом возмездия, организованным мятежниками для сведения счетов после событий в Куньяу (см.{251}).

Рис. 5. Тупи в Нидерландской Бразилии. Фрагмент карты Praefecturae de Paraiba et Rio Grande[233] (1647). Публикуется с разрешения Королевской библиотеки Гааги

Говорившие на языках тупи вооруженные индейцы (см. рис. 5), которых голландцы именовали «бразильцами», впервые стали неотъемлемой составляющей нидерландских военных действий после прибытия в Бразилию Иоганна Морица. В период его правления они помогли разгромить остававшиеся в Пернамбуку габсбургские войска и принимали участие в заокеанских экспедициях по захвату Эльмины, Луанды и Сан-Томе{252}. Голландцы взаимодействовали с этими «бразильцами» не только на поле битвы, но и в рамках повседневных социальных контактов. Когда в 1635 году нидерландцы завершили свои основные завоевания в Бразилии, в капитанствах Риу-Гранди, Параиба и Пернамбуку проживали 7900 коренных жителей из племен потигуаров и тобахаров. В 1639 году их количество снизилось до 6000 человек, а к 1645 году — до 3583. Главным образом это произошло из-за эпидемии оспы, занесенной из Африки, и потерь в ходе экспедиции в Луанду и Сан-Томе — живым оттуда вернулся лишь каждый пятый из воинов-индейцев[234]. Во времена нидерландского завоевания эти «бразильцы» обитали в военно-миссионерских лагерях под управлением иезуитских священников. Один из них, Мануэль ди Мойраш, ранее сражавшийся с голландцами, после захвата Параибы присоединился к их рядам вместе с «бразильцами» в количестве 1600 человек. Возможно, именно по его совету голландцы установили контроль над упомянутыми лагерями, где жили индейцы, организуя их по тем же принципам, какими ранее руководствовались португальцы{253}. Такой контроль позволял голландцам объединяться с индейцами во время военных экспедиций, в ходе которых коренные жители оказались незаменимы.

Первым значимым эпизодом конвенциональных военных действий между бразильскими португальцами и голландцами стало столкновение при Монти-Табокаш в 50 километрах от Ресифи 3 августа 1645 года. Голландцы превосходили противника почти вдвое (2300 против 1200 человек) и располагали более совершенным оружием. Мятежники же использовали против нидерландского огнестрельного оружия почти исключительно небольшие копья, ножи и мечи. Тем не менее у голландцев погибло 154 человека, тогда как их противник потерял лишь 11 бойцов{254}. Еще одна решительная победа восставших произошла спустя