Злое марево: Луч Империи - Мурат Янг

class="p1">Из-за гула в голове я не сразу сообразила, что цокот достаточно звонкий. Значит, скачут не по мягкой тропе, а по древнему асфальту. И кроме копыт отчетливо слышались колёса.

Карета и правда вскоре выехала. Я с удивлением обнаружила на ней императорские флажки — люди Святослава, не иначе. Но почему они рискнули прибыть сюда, в Новгородскую губернию? Неужели конец междоусобице?

Позади кареты показались четверо всадников. Повозка остановилась, не доехав до меня пары метров, и те пустили лошадей в обход неё.

«Они знают меня! Возможно, прибыли за мной! Быть может, Святослав отправил их, узнав, в какой переплет я угодила!».

Но всадники, обогнув карету, словно не заметили меня и поскакали дальше. Удивленная, я проводила их взглядом и вздрогнула — навстречу выбрались другие всадники. Этих было шестеро.

Не понимая, что происходит, я молча наблюдала, попутно потирая ушибленные части тела. Всё оказалось не так уж и плохо. По крайней мере, обошлась без переломов и вывихов.

— Вы только посмотрите, какие люди, — издевательски произнес один из всадников четверки, сопровождавшей карету. — Люди Романовых. И что вы позабыли в Новгородских землях?

— Пусть не смущают тебя обозначения на карете, — спокойно ответил один из четверки. — Мы…

Но не успел он закончить, как один из шестерых вскинул арбалет и разрядил болт, угодив ему точно в шею.

Кровь брызнула фонтаном. Страж задергался, прижав руки к пораженному месту, захрипел и повалился с лошади.

— Это враги! Убить всех! — обнажая клинок, воскликнул тот, кто заговорил первым. — И того, кто в карете, тоже!

Кучер стремглав испарился в лесной чаще. Дверь повозки даже не дернулась. Кто бы ни ехал внутри — выбраться не рискнул.

Моё тело исстрадалось в долгом плену, а затем и от убийственного спуска по крутому лесному склону. Казалось, я едва чувствую себя. Но кодекс воина гласит: «Пока дышишь сам, пока есть кого защищать, пока видишь врага — бей его, не щадя ни живота своего, ни конечностей».

Так я и поступила. Сабля, полученная от неопытного юнца, взвилась кверху, и я рванула вперед.

Тем временем уже завязалась драка между оставшимися тремя стражами и шестью напавшими. К моменту, когда я подбежала, большинство их спешились. Я обрушила свой натиск на одного, чтобы страж кареты, на которого он наседал, мог чуть выдохнуть и сосредоточиться на другом враге.

Клинки схлестнулись. Звон стали быстро начал приводить меня в чувство. Голова прояснилась, хватка окрепла, боль в теле отступила.

— Ты еще что за чушка? — брезгливо бросил мой противник.

Вместо ответа я ускорилась, всё больше и больше приходя в себя и ощущая, как силы возвращаются. Возмущённый моей яростью, он снова открыл рот:

— Я грю, что ты за су… рх-рх-рх… — Последнее он хрипел, разбрызгивая алые брызги из горла похлеще, чем наш, убитый арбалетом.

Уже новый из врагов поспешал ко мне, заметив, что я уменьшила их число.

— Эй! А ну прочь бледовка!

Я ловко увернулась от его выпада и лягнула в бок, заставив повалиться на землю. Он явно опасался, что я накинусь и заколю его. Трижды перекатился и лишь затем вскочил на ноги.

— Получи, тварь! — он резко дернул в мою сторону растопыренную ладонь.

Инстинктивно я перекинула энергию в собственную руку и выставила навстречу, чтобы принять удар. Магический сгусток врезался в защиту, не нанеся вреда. Я лишь пошатнулась слегка.

Как жаль, что браслет на моем запястье не позволял направить магию против врагов. Но какое счастье, что он не мешал блокировать атаку.

В два прыжка я настигла противника. Тот, после моего блока, ошарашенно таращился, не в силах поверить в увиденное.

— Ты кто такая вообще? — пролепетал он, поднимая меч и разглядывая мое изодранное и окровавленное платье.

От изумления он явно потерял концентрацию, так что первый же мой выпад настиг цель. Острие вонзилось в правую грудину, погрузившись столь глубоко, что, несомненно, выскочило со спины.

Кровь брызнула не только на теле. Еще до того, как он плюхнулся на землю, тонкая красная струйка просочилась с уголка рта.

Я развернулась в поисках следующего. Но, как оказалось, всё было кончено. Одному, изрядно раненому, удалось удрать на коне. Потери наших, кроме первого, — еще один воин.

Я подошла к оставшимся двоим, протянула ладонь и усмехнулась:

— Победа!

Те смотрели на меня со смесью благодарности и настороженности. Но пожать руку не отказались.

— Кто вы, сударыня? — спросил высокий стройный с черными усами. Насколько я успевала заметить в пылу битвы, он неплохо владел боевой магией, чем активно пользовался.

— Вера Светозарова-Дубравская.

Они молча изучали меня. Сами представиться не спешили.

— Вы та самая, что была командирована на Британские острова? — спросил второй. Этот был невысок, но слегка упитан, походил на пирожок.

— Да. А вы?

— А мы — нет, — усмехнулся он.

— Я имею в виду… вы… вы же гвардейцы Российской империи? Что вы тут делаете? И разве не…

— Ах да! — с долей досады воскликнул усатый.

Он поспешил к карете. Мы с Пирожком переглянулись и пошли следом.

— Давно следовало это сделать, — пробормотал усатый, срывая флажки с кареты. — Может, и обошлось бы тогда.

— Уж точно, — кивнула я. — Это же Новгородская губерния. Тут кругом люди графа Громова.

— И, клянусь всеми святыми, они идиоты, — согласился усатый. Затем повернулся к Пирожку. — Проверь клиента.

Пирожок шагнул к карете, приоткрыл дверцу. Чуть задержался. Но еще до того, как он успел захлопнуть её, изнутри послышался голос:

— Голубчик, долго ехать придется?

— Всё в порядке, — удовлетворенно хмыкнул Пирожок. — Как всегда, болтает без умолку.

Мои глаза прилипли к карете. Уж слишком знакомым показался голос. Через пару секунд я вспомнила, кто владел этим хрипловатым, уже давно не молодым тенором.

— Григорий Вадимович?

Я рванула к карете, но на пути тут же возник усатый.

— Вера Игнатьевна! — предостерегающе начал он. Одна рука легла на эфес меча, вторая уперлась в меня ладонью выше груди. — Вы помогли нам, и наша благодарность велика, поверьте. Кроме того, насчет вас у нас нет ни единого указания, так что…

— Указания? — вспыхнула я, сделав шаг назад. — Чьего указания?

— Просто идите своей дорогой.

— В вашей карете Григорий Любимов! Мне нужно поговорить с ним.

Дверца тут же открылась. Увидеть пассажира я не могла, так как усатый загораживал