Злое марево: Луч Империи - Мурат Янг

— Горяч, это да, — печально вздохнула Лиза. — И ещё он — сука. Я убью его. Клянусь, что убью!

— Будьте благодарны его горячности и неопытности, — возразил Строганов. — Вообще-то, потому-то он и провалил операцию.

— Это тут ни при чём. Я просто… ненавижу его. — Последние слова Лиза подкрепила яростным шипением, аж слюна брызнула.

Взгляд следователя замер на её лице, словно пытался пробуравить, проникнуть в голову. Он понимающе кивнул.

— Ты влюбилась в него, так?

Ответа не последовало.

— Трахались? — не унимался Строганов.

Я услышал скрежет Лизиных зубов. Но отвечать она снова не стала.

— Ясно. — Голос Строганова отдавал разочарованием. — Что ж. Это еще один выговор в его дело. Такое допустимо лишь в исключительных случаях… Ну что вы… Не надо!

Под Лизины всхлипы он метнулся к столу и тут же вернулся, держа в руках пару салфеток. Склонился, чтобы приложить их к лицу девушки.

Я мог видеть это лишь краем глаза. Но стало очевидно, что Лиза — та самая стальная леди, почти такая же мужественная, как Вера — пустилась в слезы.

Всхлипы усилились. Очевидно, что внезапная жалость и забота Строганова лишь сильней пробудили отчаяние девушки. Я понимал её: влюбилась в подлеца-притворщика. Верно теперь кляла себя и мысленно обзывала дурой.

— Он поплатится, будьте уверены. — Строганов наконец выпрямился, оставив салфетки в руках Лизы.

— Николай Фёдорович, — продолжая икать, жалобно обратилась Лиза. — Вы сказали, что Святослав… Что он…

— Ну вот что, милая. Обращайся ко мне на «ты». Можешь просто по имени и… — Он замолк на секунду, уставившись на неё. — Нет-нет. Я вовсе не… Просто я хочу, чтобы ты понимала — я не враг. Помнишь? Я ведь увез вас с той облавы. Спас от своих. Привез в свой дом, а не в контору.

Лиза издала не меньше трех судорожных всхлипов, прежде чем вновь заговорила:

— Николай Фёдорович, так что с императором? Неужели он в курсе всего этого кошмара?

Строганов издал полный грусти вздох.

— Увы. Я лично присутствовал при разговоре Оболенского и британского посла с его императорским величеством. Святослав дал добро.

— Не может быть! — выпалила Лиза. Слезные нотки моментально исчезли.

«Не может быть!» — вторили мои собственные мысли. Святослав — мой император. Но, кроме того, он — мой друг. И я, и он, и Вера вместе обучались военному делу. Пусть он не знал меня столь хорошо, как мою жену, но всё же… Он сам предложил звать его другом и не думать о нём как о будущем правителе. Ведь дружба важнее всяких титулов и регалий.

— Они считают, что Фёдор одержим демоном, — мрачно пояснил Строганов. — Он ведь занемог после того, как оказался в червоточине.

— Но… Вы, Николай Фёдорович, так не считаете?

— Елизавета ПАВЛОВНА, — с долей обиды ответил он. — Я лишь пытаюсь разобраться. У меня есть принципы, знаете ли. Невиновный не должен пострадать. А уж казнить лучшего воина империи, не доказав вины…

— Так помогите нам!

Строганов горько усмехнулся.

— Ну, допустим. А что, если британский посол не ошибся в нём, — он махнул в мою сторону, — скрыт один из демонов. Некий Глашатай, например?

— Шумиха о Глашатае — британские сплетни, — фыркнула Лиза.

— Кто знает. — Он пожал плечами.

— Профессор Любимов знает. Приведите его сюда. Он осмотрит Фёдора. Разберётся, что с ним.

— Это невозможно.

— Иначе Фёдора казнят, так и не разобравшись! — горячо выпалила Лиза. — Может нет в нём демона: ни Глашатая, ни другого! Может Любимов способен исцелить его!

Но Строганов вновь покачал головой.

— Это невозможно. Григория Любимова похитили вскоре после того, как арестовали.

— Что? — Глаза Лизы заметно округлились. — Вырвали из рук экспедиции?

— Мы даже не знаем точно: кто и зачем. Но очевидно, что это происки мятежников. Многие считают, что замешан барон Зверев. Но, судя по уликам, везут его на запад.

Я — Вера

«Ну же. Чуть-чуть осталось», — мысленно бодрилась я.

Верёвка на руках сопротивлялась несколько дней. Толстая, из грубого волокна, она слишком медленно поддавалась, пока я тёрла её об острый угол стула.

Изначально руки были связаны спереди, но поскольку зубами я разодрала их всего лишь за день, то потом связали сзади. Володя навещал меня, чтобы покормить из ложечки, а заодно узнать, не образумилась ли я.

Забери его демоны! Я лучше сдохну, чем пойду на такой грех!

Раздался едва слышный короткий звон: последняя нить наконец порвалась. Я с облегчением перевела руки вперед, чуть поиграла плечами, чтобы размять затекшие мышцы.

Но радоваться рано. Точно такая же веревка обвивала мои лодыжки. Но тут уж попроще. Пальцы свободны. Чуть старания, и я развязала замысловатые узлы.

Первым делом вскочила и принялась ходить: осторожно, чтобы не сотворить лишнего шума. Подергала руками и ногами, сделала несколько наклонов.

— Ну вот. Теперь почти готова, — шепнула я себе.

Глаза уставились на последнюю преграду — браслет на правой руке. Его не сотрешь ни о дерево, ни о железо. Нужен хороший острый инструмент из прочной стали. К сожалению, ничего такого в моей комнате-тюрьме не нашлось.

Придумать, как решить эту проблемку, не успела. Послышались приближающиеся шаги.

«Обед же скоро!» — осенило меня. — «Время, когда приходит Володя».

Я торопливо уселась на стул, обмотала ноги веревкой так, чтобы казалось, будто они все ещё связаны. То же самое сделала с обрывками, что ранее пленили запястья.

Володя постучал, прежде чем зайти. Белая рубаха, штаны, меч на в ножнах на поясе. В руках держал привычный поднос с тарелкой, груженой яствами, и серебряный кубок.

— Ну как, сестренка? Сильно проголодалась? — улыбнулся он и поставил поднос на невысокий столик.

Я покосилась на тарелку.

— Да-да. Сегодня еда попроще вчерашней, — закивал кузен. — Гречневая каша с тушеной говядиной, хлеб ржаной, с отрубями, как ты любишь. В бокале чай. Хотя знаешь, я бы очень хотел выпить с тобой вина. Жаль, что отказываешься.

— А какая разница? — огрызнулась я. — Даже напейся я вдрабадан, всё равно не пошла бы на такой стыд.

— Близость мужчины