Честь Джека Абсолюта - Крис Хамфрис

Джек взвесил мешочек в руке. Двадцать гиней в дополнение к тридцати, которые он выручил за горностаев, проданных в Бристоле меховщику. Это куча денег. Больше, чем годовое лейтенантское жалованье. В конце концов, разве он не мечтал с блеском потратить свою долю добычи? Так почему бы не побаловать себя отдыхом в городе удовольствий?

Он поднял кружку и произнес:

— Что же, сэр… в Бат?

— В Бат!

Теперь, после того как решение было принято, все прочие заботы отошли на второй план. Депеши будут отосланы, полк и родные извещены… в свое время. «А главное, — подумал Джек, обводя взглядом неказистую комнатушку, — впереди нас ждет приятная и спокойная жизнь. Там, где царят мир и веселье, призраки никого не тревожат».

Глава восьмая

ВЕСЬ МИР ТЕАТР

Дождь и отвалившаяся подкова задержали путешественников в дороге, и, когда они наконец добрались до Бата, Рыжий Хью убедил Джека направиться прямо в театр. Они высадились за несколько улиц до фешенебельного квартала, а экипаж с багажом отослали к снятому ирландцем жилью.

— К чему такая спешка? — проворчал Джек, когда Хью потащил его сквозь толпу.

— Я терпеть не могу пропускать начало пьесы, — был ответ. — Не говоря уж о том, что обещал своим родственницам проводить их в ложу.

Джек остановился так резко, что двое прохожих налетели на него, выругались и поспешили дальше.

— Я не могу предстать перед твоими кузинами… в столь зачуханном виде! — Юноша указал на свой старый, совсем полинявший мундир, который носил еще в Квебеке. — А моя парадная форма полеживает в сундуке.

Рыжий Хью даже не обернулся.

— Да какая разница, парень? Я и не собирался тебя никому представлять. Ни сегодня, ни когда-либо.

— И тем не менее, сэр… — Джек повел плечом, отстраняя влекшую его руку. — Нельзя появляться на публике в таком отрепье.

— Я бы не стал так уж волноваться из-за пустяков. Кто на тебя там посмотрит? Да и сомнительно, что мы вообще туда попадем. Билетов мало, а мы сильно опаздываем. Ну, не ерепенься, идем!

Он оказался и прав, и не прав. Билеты им все же достались, но только на шестипенсовой галерке, среди той массы зрителей, чье одеяние было под стать затрапезному облачению Джека. А вот Рыжий Хью, как всегда, выглядел франтом, и рядом с ним его юный друг казался просто неряшливым неудачником. Как только они протиснулись к своим местам (Джек сомневался, что просидит там хоть акт, если толстуха-соседка, похожая на швею, не уберет от его ребер локоть), ирландец подался вперед, чтобы рассмотреть толпу в партере.

— Она там? — спросил Джек, всемерно стараясь не выказывать любопытства.

Рыжий Хью откинулся в кресле.

— Как ни странно, их ложа еще пуста. Может быть, тетушка Летти, миссис О’Фаррелл, не смогла вовремя оторвать девчонку от книг.

— Она что… увлечена науками?

— Я выразился чересчур общо, — хмыкнул Хью. — Единственный изъян Летиции в том, что она помешана не на книгах вообще, а… на романах.

— Недостаток, который я разделяю. Сам, например, люблю Ричардсона, Гоунта и…

— Нет-нет, Джек. Не о том речь. Она любит сентиментальные’повестушки! «Безутешноесердце», «Мукиразлуки», «Рай в шалаше». — Его передернуло. — Я употребил слово «помешана», ибо оно наиболее верно описывает ее состояние. Она свихнулась на романтических бреднях, где рассказывается о богатых наследницах, которых против их воли выдают замуж за похотливых стариков-богачей, от каковых они сбегают с прекрасными, но нищими и безродными лейтенантами, чтобы жить с ними в шалашах, пропадать с голоду, а потом попасть в рай. Или наоборот, что неважно. — Он с отвращением покачал головой. — Знаешь, я слышал собственными ушами, как она заявила, что, какие бы партии ни пытался составить ей наш дядюшка граф, она будет выбирать суженого сама, а на деньги, титулы и чины ей, мол, совсем наплевать. Кстати, вот ты простой сын баронета. Ты бы, возможно, тоже ей подошел, ибо эта девица твердо вознамерилась выйти замуж исключительно по любви, и чем беднее будет жених, тем оно вроде бы лучше. Нет, ты только попробуй себе это представить! Вот до чего доводит чтение всяческих глупостей, сэр!

Прежде чем Джек успел втолковать Хью, что словосочетание «простой сын баронета» абсурдно, маленький оркестр, до сих пор наигрывавший что-то сельское, грянул марш. Зрители облегченно вздохнули и стали устраиваться поудобнее.

— А ведь я, паренек, кажется, не рассказывал тебе, что и сам в молодости играл на дублинской сцене, — размягченно заявил Хью. — Маленькие, второстепенные роли, — он повертел пальцами, — но трагические. «В темной аллее, где мать явилась в сиянии…» — Ирландец подался вперед, глаза его заблестели. — Да, что ни говори, а хороший спектакль — это вещь!

«По отношению к некоторым постановкам подобное заявление, возможно, и справедливо, — подумал Джек, проглядев несколько сцен, — но уж никак не к тому, что творится сейчас».

«Генрих Четвертый. Часть первая». Ему и раньше доводилось смотреть эту пьесу, однако он отнюдь не считал ее гениальным творением великого драматурга, ибо напыщенная риторика в ней, по его мнению, нелепо и невпопад перемежалась с трактирным фарсом. К тому же и игра актеров показалась ему по меньшей мере неровной. Возможно, Джека избаловали постановки на Друри-лейн или в Ковент-Гарден, куда его регулярно водила мать, но, так или иначе, нововведения Гарика, благодаря которым выспренная декламация на подмостках стала уступать место более естественной манере игры, по-видимому, еще не дошли до провинции. Причем хуже всего работали самые молодые актеры. Они ориентировались не на партнеров, а на зрительный зал и истошно орали. Все персонажи, от совсем уж невыразительного короля до якобы буйного Хотспера, производили немыслимый шум. Правда, у актера, исполнявшего роль Фальстафа, в дополнение к объемистому животу наличествовала забавная, меланхоличная манера изъясняться, а некая мисс Скаддер, подвизавшаяся во второстепенной роли мистрис Куикли, великолепно вжилась в образ хлопотливой, любящей выпить и не страдающей от избытка скромности хозяйки трактира. Обнажи она грудь, и Джек мог бы подумать, что это сама бристольская миссис Хардкастл последовала за ним в Бат!

Впрочем, не исключалось, что он, в общем-то, и не мог сейчас получать настоящее удовольствие от спектакля. И в первую голову потому, что его мысли были слишком заняты чем-то другим. Явное нежелание Рыжего Хью познакомить молодого приятеля со своей юной кузиной, а также насмешки ирландца над ее литературными предпочтениями весьма заинтриговали юного Абсолюта. Он поймал себя на том, что в то время, как гренадер пожирал взглядом сцену, его собственный взгляд непрестанно обшаривал ложи знатных персон.