Честь Джека Абсолюта - Крис Хамфрис

В кои-то веки Эндрюс оставил без внимания вскинутую руку Джозефа, обводя взглядом дюжины склоненных голов, покрытых коротко остриженными черными волосами, нависавшими над стоячими белыми воротниками форменных ученических курток. Порой молодому могавку казалось, что его шею щекочет ниспадающая с макушки длинная скальповая прядь воина-ирокеза, но он понимал, что это ему только чудится, потому что собственноручно отрезал ее и сжег, дабы не дать возможности врагам использовать его волосы во вредоносных колдовских обрядах.

Кто-то ответил. Паренек-сенека, нареченный при крещении Иеремией. Потом доктор снова отвернулся к доске, а неисправимый нарушитель порядка — к окну… Всадник уже был на полпути к школе, и теперь, когда он подъехал ближе, юноше показалось, что в его облике угадывается что-то знакомое. Ехал малый на одной лошади, а другую вел в поводу, причем и то и другое животное влекли на себе поместительные вьюки. Наверное, он уже бывал здесь проездом, как многие трапперы или торговцы, ибо через Ливан проходила дорога, по которой меха везли на продажу в Нью-Хэйвен, а то даже и в Бостон. Правда, поток охотников возрастал с холодами, ближе к зиме, а сентябрь нынче выдался таким теплым, что казалось, будто эта зима теперь и вовсе никогда уже не наступит. В своем плотном ученическом облачении молодой могавк постоянно исходил потом, а проклятый белый воротник должен был выглядеть безупречно, так что стирать его приходилось каждую ночь.

— Джеймс! — Резкий окрик заставил его отдернуть голову от окна.

На сей раз он проглядел, как поворачивается учитель.

— Я ведь предупреждал тебя, чадо…

— Всадник, сэр, — пробормотал могавк, продолжая дивиться тому, как страшит его этот надтреснутый голос, невзирая на то что в другом мире под другим именем ему уже привелось убить пять человек. — Вы велели сразу же сообщать вам, как только кто-то появится.

— Да, но не в классе и не во время урока, — сердито буркнул миссионер, но за палку не взялся, а всмотрелся, прищурившись поверх очков, в окно. — К тому же я говорил, что мы ожидаем приезда преподобного Уилсона с Горы Синай. Истинного человека Господня, способного привить подлинное благочестие вам… индейцам. А это какой-то грязный лудильщик. Тебе… — ткнул он пальцем в ослушника, — следует быть внимательнее к моим словам.

Учитель снова повернулся к доске, а юные индейцы — все как один — разом уставились на дорогу. Всадник находился теперь ярдах в ста, и если он и не производил впечатления безупречно опрятного человека, то и назвать его слишком уж грязным тоже было нельзя. Правда, густая борода путника поднималась почти к самой шапке, но и ее, и ту же шапку, и весь костюм траппера покрывала обычная дорожная пыль, а на сапогах его в лучах вечернего солнца поблескивали шпоры.

Юноша, не отрывая взгляда от конника, прислушивался к скрипу мела. Как только скрип прекратится, он повернется. А до того будет наблюдать за верховым да вспоминать, каково это — быть свободным.

Миссионерская школа располагалась на окраине городка, на отшибе. Дорога проходила мимо ворот миссии — выбеленного школьного здания, коричневой конюшни и спального корпуса, обнесенных общим забором. Еще миг-другой, и проезжий скроется из виду. Хорошо бы успеть поглазеть и на это.

Мел все еще скрипел. Всадник придержал коня. Один из слуг Эндрюса, по контракту отрабатывавших свою перевозку в колонии, мотыжил неподалеку грядку с капустой, и путник окликнул его: не иначе спросил, как доехать до ближайшего постоялого двора. В Ливане имелся только один постоялый двор, являвшийся, по словам доктора, вместилищем всех пороков. Неудивительно, что изнывающий от скуки могавк при этой мысли еще пуще позавидовал трапперу, безусловно имевшему что предложить на обмен или на продажу. Мимо ворот миссии он проедет без остановки. А остановится там, где можно грешить.

Но нет же! Человек спешился, привязал обоих коней к изгороди, а дальше и вовсе повел себя чудно. Потянулся, извлек из кожаного футляра ружье, а потом вытащил из скатанного одеяла другое. Вскинув оба ружья на плечи, он поднялся по ступенькам и вошел в дом.

— Эй ты!

Громкий окрик встрепенул наблюдателя. Эндрюс опять повернулся и теперь с яростью смотрел на нарушителя дисциплины. В руках наставника была палка.

— Я предупреждал тебя. Я был снисходителен. Похоже, слишком снисходителен. А ну вставай и иди сюда.

— Сэр! Этот человек…

— Хватит, чадо! Больше никаких отговорок!

Молодой могавк едва успел встать, как дверь классной комнаты отворилась. Появившийся на пороге путник с ружьями на обоих плечах неспешно обвел помещение взглядом. И только тогда юноша понял, почему всадник показался ему знакомым. Вовсе не потому, что он вроде бы время от времени бывал здесь проездом. Нет, юноша был с ним и вправду знаком. Хотя, конечно, с той поры, как они виделись, он основательно изменился: стал выше ростом, раздался в плечах. Одна борода чего стоит! Ну а главное — это могавк заметил сразу, что-то новое появилось в его глазах. Какой-то мрак, которого не было раньше.

Эти глаза, поискав, нашли его и узнали, несмотря на подстриженные волосы, белую рубашку, стоячий накрахмаленный воротник. И тогда в них зажегся свет, разогнавший мрак и изменивший выражение лица пришельца.

— Ну что, Ате, — сказал Джек Абсолют, протягивая одно из ружей, — не хочешь ли поохотиться?

Примечания

1

Мсье, вы говорите по-французски? (фр.)

2

Да. А вы говорите по-английски? (фр.)

3

Дерьмо! (фр.)

4

Будьте здоровы! (фр.)

5

Спасибо (фр.).

6

Да, а там мои товарищи по полку (фр.).

7

Нет. Никаких негров. Только… (фр.)

8

Что-то мне не верится (фр.).

9

Нет, мсье. Это невозможно (фр.).

10

Очень жаль. Ну да ладно (фр.).

11

Добрый день, капитан (фр.).

12

А, солдат! Что вам угодно? (фр.)

13

Это конец, мсье (фр.).

14

Да, это конец (фр.).