Честь Джека Абсолюта - Крис Хамфрис

Улица перед театром была заставлена портшезами — элегантными частными, с поджидавшими хозяев лакеями в отменных ливреях, и неприглядными наемными, чьи неряшливые носильщики мечтали заполучить пассажиров.

Когда таковые находились, носильщики брались за шесты и зычными голосами призывали дать им дорогу, что почти не оказывало никакого воздействия, если не сопровождалось чувствительными тычками. По большей части в чей-либо зад.

Поднявшись на небольшое крылечко близ входа, Джек наблюдал за всей этой суетой и коротал в ожидании время, пытаясь угадать, кто из громко обсуждающих представление мужчин и женщин в очередной раз с негодующим воплем подскочит от неожиданного тычка.

Внезапно позади него скрипнула дверь, и Джек собрался было покинуть свой пост, но услышал тихий предупреждающий свистик.

— Не шевелись, Джек. И не оборачивайся.

Он замер.

— Хью? — Вопрос был задан шепотом.

— Ага. Я самый.

— Что ты…

— Тсс! — Последовала пауза. — Видел тут двоих крепких малых? Здоровенных верзил, которые что-то высматривают? Точнее, кого-то?

Вопрос явно относился к той паре молодчиков, которые заступали путь зрителям, спускавшимся в перерыве с галерки. Джек также приметил их и на выходе из театра, где эти двое с не меньшей наглостью замедляли движение публики, присматриваясь ко всем проходящим.

— Ну, видел. Они только что опять зашли внутрь. А кто это?

В ответ донесся вздох.

— Мои кредиторы, точнее, их доверенные лица. Помнишь то удачное дельце, о каком я говорил тебе в Бристоле? Чтобы провернуть его, мне потребовалось привлечь некоторые суммы под… фиктивное поручительство. Я и не думал, что они выяснят это так скоро, но, похоже, все вскрылось. Этих людей послали забрать то, чего у меня уже нет.

— О Хью!

— Да, парень, это невезение, особенно потому, что нам не удастся на пару пошиковать в прекрасных апартаментах. Мне придется найти жилье победнее и вообще залечь на дно.

Джек почувствовал, как что-то ткнулось ему в позвоночник. Он завел руку за спину и ухватил большой ключ.

— Номер двадцать второй, Цирк. С прислугой. Живи, наслаждайся, а я… я буду заглядывать, если обстоятельства мне позволят.

Тут среди людей, покидавших здание через главный вход, Джек увидел ту, чьего появления он так долго ждал. Летицию. Жеманницы, выбиравшиеся на улицу, обыкновенно скромно прятали глазки, но шаг этой девушки был тверд, взгляд открыт, а на лице играла улыбка, в которой угадывалось насмешливое отношение к нескончаемым комплиментам в свой адрес. Если в театре она, подобно приливу, увлекала людей за собой в зал, то сейчас ею производилось обратное действие. Ее спутница, дородная дама, отмахивалась веером от сонма ухажеров, как от докучливых насекомых.

В отличие от Джека ирландец, прятавшийся за дверью, всего этого видеть не мог.

— А как насчет твоей юной кузины, Хью? — словно бы невзначай спросил молодой Абсолют.

— А что за дело, скажи на милость, тебе до моей кузины? — донесся прохладный ответ.

— Разве ты не собирался составить ей компанию в городе, а?

— Собирался.

— Вот я и подумал, что, учитывая твои стесненные обстоятельства, мог бы тебе как-то в этом помочь.

Последовало молчание, за ним тяжкий вздох.

— Что ж, похоже, выбор у меня невелик. Но если ты вознамерился приударить за ней, Абсолют, то я позволю себе напомнить тебе о чести, той самой, о которой ты так любишь при случае порассуждать.

— Понимаю.

— Учти, она не какая-нибудь шлюха из кабачка или ветреная актриска. Имей в виду, если…

— Тсс! Эти люди вернулись.

И действительно, оба здоровяка — ежели верить Хью, судебные приставы или что-то такое, — появились опять, всматриваясь в уличную толчею, потом протолкались мимо Летиции с опекуншей и удалились. Обе леди между тем усаживались, что было несколько необычным, в один портшез, который нашел для них кто-то из увивавшихся возле красавицы многочисленных волокит.

— Эти двое ушли.

— Но я останусь здесь, на всякий случай. А ты ступай.

Клапан на крыше портшеза пришлось поднять, чтобы не измять прическу старшей дамы. Все еще глядя туда, Джек сказал:

— Я прослежу за тем, чтобы твои родственницы благополучно добрались до дому. Удачи, Хью.

— И тебе, парень. Имей в виду, я буду неподалеку.

Двое носильщиков, почти такие же здоровяки, как и преследователи ирландца, нагнулись к своим шестам, подхватили портшез и принялись расчищать себе путь ругательствами и бесцеремонной работой коленей. С факельщиком впереди, который едва ли требовался, поскольку, как заметил Джек, часы на фасаде театра показывали чуть более девяти, и как минимум с полудюжиной самых настырных поклонников сзади маленькая процессия наконец свернула налево, к Западному Парадизу, и двинулась дальше.

Джек следовал за ней, одолеваемый противоречивыми мыслями. Переделка, в которую попал Хью, не могла не огорчать. На славный кутеж в компании ирландца, похоже, рассчитывать уже не приходилось. С другой стороны, рыжий мошенник упорно не хотел знакомить Джека со своей драгоценной кузиной. Сын «простого» баронета ей, видите ли, не пара! Да как раз такие парни, как он, во все времена находили себе самых знатных невест. Его собственный начальник, командир Шестнадцатого полка Джон Бургойн, сбежал с дочерью графа Дерби, но в конце концов был прощен и принят в семью, завоевав таким образом и женщину, и состояние.

Джек улыбнулся. Ему, конечно, будет недоставать общества Рыжего Хью. Но, как ни крути, неожиданное появление судебных приставов в каком-то смысле развязывало юноше руки. И раз уж так получилось, было бы глупо не попытаться извлечь из сложившейся ситуации определенную пользу.

Вот и неспешный темп продвижения портшеза вперед вполне устраивал Джека, и он использовал свою трость, чтобы раздвигать праздношатающуюся толпу, всего несколько раз. Пока публика, валом валившая из зала Симпсона и Апельсиновой рощи, обтекала Аббатское кладбище, было еще тесновато, однако, когда Чип-стрит слилась с широкой Вестгейт-стрит, стало свободнее, и носильщики перешли на рысцу, видимо одинаково практикующуюся как в Лондоне, так и в Бате. Это отвратило от сопровождения портшеза последнюю парочку самых стойких поклонников, выдержавших долгое путешествие через толчею. Отпустив последние комплименты и послав воздушные поцелуи, щеголи повернули обратно.

— Говорят, она так богата, что могла бы выплатить половину национального долга, — сказал один, проходя мимо Джека.

— К черту деньги. Меня завораживают ее дьявольские глаза.