И аз воздам - Ирина Чернова

— Там уже Халида работает, еще с утра ушла, — служанке явно не хотелось вылезать на солнцепек из прохладного дома, но Бехем вытолкнул ее кулаком в спину и молча показал на выход со двора, важно удалившись вперевалку вовнутрь.

— На двоих хватит, — донеслось из полутемной норы дома, — глядишь, не подерутся.

Участки земли с многочисленными посадками располагались вдоль ровного русла большого ручья, от которого в обе стороны тянулись узкие оросительные канавки, служившие заодно и границами, только вдоль дороги из Алтека эти границы были каменными и неплохо задерживали ветер и пыль.

— Смотри, — ткнула сухим коричневым пальцем Лита, — вот участок хозяина, видишь, там девушка ходит? Вот с ней вместе и работай, тойты уже поспели, собирай и таскай в тележку, как полную наберете, везите. За канавы не ходи, там тебе делать нечего, ваше дело здесь собирать… поняла? А я пошла назад.

Плантация местного бая была приличная по размеру, где кончалась, непонятно, но кустики тойты, принадлежавшие Бехему, выделялись среди остальных посадок крупной листвой и наличием ярко-желтых веселеньких плодов с небольшое яйцо величиной. Если принимать во внимание, что на вышеозначенных кустиках болтались плоды от белого до желтого цветов, то чем желтее, тем спелее… может, их и втихую пожрать можно, пока никто не видит? Девушка с корзиной на меня глаза не пялит, то присядет, то встанет, ползая за этой самой тойтой, не убудет, глядишь, от пары-тройки экспроприированного, лишь бы понос не пробрал!

Солнце жарило прямо в макушку, но делать было нечего — сама подписалась, придется батрачить. Ну, и где тут эти местные помидоры? Ух ты, а кустики-то с подвохом, стволики хоть и зеленые, но шипы на них весьма ощутимые на одресневевших концах и просто так вовнутрь руками не полезешь! Понятно, почему на сбор тойты посылают вот таких убогих, как я — ходить с поцарапанными до локтя руками удовольствие ниже среднего… ладно, потерпим, не страшнее роз будут, а с ними я вполне прилично когда-то управлялась. Раз, два, три… десять… двадцать… ух и заразы, все-таки подрала руки, как ни старалась… а тяжело на жаре, окунуться бы хоть в любую воду… может, в местную канаву сползти да ноги помыть?

Мысли болтались в голове, ища место попрохладней, но это была такая же несбыточная мечта, как и купанье, поэтому набрав корзину до той степени, что было уже пора тащить в указанную тележку, я решила попробовать тойту прямо с куста, выбрав пару плодиков поярче. Присела в тени от кустика повыше, обтерла от пыли и…

— Ты что, дурная совсем?

От хлесткого удара заболела рука, плодик мячиком отлетел в сторону, а я замерла на месте. Надсмотрщики секут, чтоб хозяйскую ягоду не жрали?

— Ты откуда, из Скаггарда? — Солнце… ах нет, это у них Верна… заслонила женская фигура в длинной, до колена, рубашке и узких штанах, из под которых торчали босые грязные ноги, — недавно прислали сюда, что ли? — Ноги потоптались рядом и сложились в хитрую фигуру, на которую сверху уселась и сама хозяйка. — Из города, небось, — она с любопытством разглядывала меня, даже протянула руку, чтобы пощупать ткань платья, — а Лита и не подумала ничего сказать, вот зараза такая! Меня Халидой зовут, живу я в Алтеке, а ты кто?

— Рия, из Делькора.

— А-а, ну тогда понятно, чего ты тойту прямо с куста решила слопать! — девушка весело рассмеялась, хлопая себя по коленям, — откуда ж вам знать, как она растет и как ее едят? На рынке-то, небось, самую мягкую выбирала, да? А торговцы и рады стараться… да ты чего, испугалась, что ли?

— Она что, ядовитая?

— Не-ет, — Халида поерзала на месте, пристраиваясь поудобней, сняла низко повязанный платок с головы и перекрутила его, забирая снова волосы в узел, — не ядовитая, только вяжет здорово во рту. Куснешь раз-два, а потом без воды рот весь болеть будет, вот промаешься до полудня. Тойта хитрая, на кусте висит красивая, сорвешь — лежать может даже по жаре дней десять, ничего ей не делается, только кидать нельзя, а возить — запросто. В корзинах и везут куда угодно. Зато как на рынок нести, ее надо в воду положить, ночь помокнет, утром мягкая станет, душистая, как ты и покупала. Ты же душистую брала, да? Она после воды такая будет, больше никак. Что ты думаешь, Бехем такой дурак, что нас поставил сюда? Без воды тойту и в рот не возьмешь, а в кармане разве что пару штук утащишь… а я сестренкам все равно захвачу, пусть по половинке, но им достанется! Плохое у тебя платье, — она критически оглядела мой наряд, — и некрасивое и карманов нет, ничего не спрячешь. Тебе не жарко в нем?

— Другого все равно нет, — я еще раз рассмотрела одежду Халиды, — а вы здесь разве не только в платьях ходите? В Делькоре женщины…

— Ай, брось, — девушка махнула рукой, — Делькор большой город, там по-другому одеваются, а кто здесь будет требовать, чтоб я ходила в длинном платье? Тем более, моя мать из харузов, а они всегда так одеваются, в штаны да скилу. Здесь многие так ходят, даже пришлые, говорят, что удобней. Не все, конечно, но те, кто помоложе, с удовольствием носят.

— Скила — это рубашка? А харузы, это кто?

— Ай, ты наверно вообще ничего не знала в своем городе, — Халида поднялась и потянула свою корзину, — пошли высыпать, они уже полные, а потом можно рядом идти собирать, я тебе расскажу. Или ты одна будешь ходить?

Словоохотливость неожиданной напарницы помогла не только выполнить требуемую от нас норму, но и узнать кое-что о здешних местах и обитателях. Харузами звали исконных местных жителей, тех самых смуглых, черноволосых и тощих, которые жили и здесь и южнее, за линией границы. Селились они большими деревнями, айлами, занимались выращиванием кое-какого домашнего скота и обработкой земли, что в здешнем климате приносило хорошие урожаи при наличии воды. Обосновывались харузы родами, но когда подходила пора свадеб, то гонцы ездили по соседним айлам, заключая договора на будущее, выискивая подходящую молодежь. Айлы были не шибко большие, детей рождалось, сколько Айди пошлет, но божество это такая штука, что сегодня густо, а завтра — пусто, поэтому в Алтеке, как и в других местах, были весьма рады, если кто-то из Скаггарда соглашался остаться жить здесь по окончании срока. Отец Халиды был из таких солдат, а мать — из харузов да еще не слишком богатых, поэтому в ее семье было всего трое детей и она старшая. Все вокруг считали, что ей очень повезло с мужем и детьми, потому что сейчас у них было уже пятеро, никто не умер во младенчестве и вообще все росли дружными и здоровыми.

— Плохо только то, что землю нам дали дальше всех, — сокрушалась Халида, — пока мы туда прокопали канавы для воды, пока выбрали камни, пока стенки поставили, чтоб ветер не сдувал все, столько времени прошло! Впроголодь жили, что соседи подадут, то и ели. Это сейчас мы уже свой урожай собираем и почти всем раздали долги, а раньше… ай, что я все о себе говорю! — она полезла в куст, ойкнула и стала зализывать обветренную оцарапанную руку, — вот только за мылом приходится к этому жадине ходить!