И аз воздам - Ирина Чернова

Купаться тут не любили. Вода в здешнем климате страшный дефицит, хоть и провели жители Алтека грандиозные работы, чтобы подвести эту самую воду к своим наделам, но пока она дотечет до них, все становится мутная и грязная, так что бултыхаться в этих канавах все считают излишним. А где чистая? Так известно где, в горах, откуда речки с ручьями берут начало, если по окрестностям долины походить, то можно наткнуться на такие вот счастливые места, купайся вволю! Это известие заставило призадуматься о возможности выбираться за пределы крепости под вполне легальным прикрытием… что там говорили, за хворостом ездят? А чем я хуже, наверняка будут желающие свинтить с этого поста, вот и попробую свои силы… Халида тем временем опять свернула разговор на свою семью, рассказывая о сестрах и брате, а я слушала ее с пятое на десятое, пропуская половину мимо ушей. О себе отговорилась снова, что плохо помню, что было, но словоохотливая девица и не нуждалась особо в расспросах, видать, с болтовней у нее работалось гораздо лучше, чем молчком.

Тележка была уже полная, когда мы покатили ее к дому Бехема, сопровождаемые неумолчным свистом горячего ветра.

— Ты для себя мыло берешь? — Халида взялась за вторую ручку рядом со мной, устав подталкивать сзади, — я вот на себя и на сестренок беру, пусть у него и работать подольше надо, зато надолго хватит. Тебе хорошо, волосы не такие длинные, промоешь с одного раза, а у нас… А чего ты без платка пришла?

— Не привыкла я в платке ходить, — почесав запыленную голову, еще раз порадовалась возможности будущего мытья, — зато мне ваши штаны понравились, это гораздо удобнее платьев. А босиком не больно ходить?

— Ну вот еще, — фыркнула Халида, — у нас же все с детства босиком бегают, я и не замечаю этих камней! Это вы без обуви не можете, отец у меня тоже только в сапогах ходит, а дед сапоги не любит, у него есть такие для леса, но с тонкой подошвой, он говорит, что землю надо кожей чувствовать. Ты тоже без обуви не можешь ходить, да?

За болтовней мы и не заметили, как подошли к знакомым воротам с красной аркой, в которые Халида застучала подходящим камнем. Изнутри лениво откликнулись и в щель калитки высунулась удивленная физиономия служанки.

— Эк вы быстро управились, — ворота заскрипели, впуская нас во двор, — ну вот сюда загоняйте, — она небрежно ткнула в место под навесом. — Где там ваши посудины, сейчас хозяин нальет.

В доме завозились, кто-то прошел в сумрачной комнате, шаркая ногами и тяжело вздыхая, раздался далекий звук открываемых дверей и торопливые шепотки за распахнутыми настежь окнами. Дом был погружен в сонную одурь и мы присели на каменную ступеньку в ожидании заработанного мыла.

— Ты, если будешь в Алтек приходить, заходи к нам, — Халида вытянула ноги, рассматривая пыльный двор. — Просто так заходи, если отпустят. Ты куда это?

— Да воды достану, хоть умоюсь да попью, — двинулась было я к колодцу.

— Не вздумай у него воду брать! — зашипела девушка, дергая меня за руку, — лучше потерпи, на площади возьмешь. Там она похуже, но никто слова не скажет, а этот сразу меньше нальет! Ты что, думаешь, он зазря нас ждать заставляет?

Спорить я не стала, она лучше знает здешние порядки, а жадность у Бехема была написана крупными буквами на лбу, устав от жары мы передвинулись в тень и стали ждать хозяина. Не иначе, этот скопидом услышал, что говорила Халида и очень скоро Лита вынесла наши горшки. Первый заработок в Скаггарде… что дальше-то будет?

Возвращаясь домой… ну вот, уже Скаггард домом называю, уж не до самой ли смерти мне здесь суждено находиться? я прижимала к себе, как самое большое богатство, пузатый горшок с мылом, полученный от Бехема. Вся телега была забита мешками с райсой или еще каким провиантом и два болтуна восседали чуть ли не обнявшись, позволив лошадкам самим плестись с той скоростью, которая более привычна лошадиному сердцу. Я пристроилась лежать на мешках — после трудодня на жаре даже обозревание окрестностей было совершенно неинтересно. Встреча с Халидой и разговор с ней подтолкнул на кое-какие действия… что там Тора говорила, осматривая вчера мое платье?

Чисто отмытые волосы перебирал вечерний ветерок на заднем дворе — никто не избавлял меня от обязанностей на этот день, стирка никуда не делась и Крата с Нитой тоже, лишь поинтересовались, видела ли я кого-нибудь в Алтеке и сколько мне Бехем налил мыла. По приятному стечению обстоятельств стирки сегодня было немного и Нита скоро исчезла, как только во двор зашел светловолосый худой паренек, так и засиявший от радости, увидев ее. Девушка бросила недостиранное в огромный чан и кинулась к нему, на ходу вытирая руки о передник. Парень оторопел, когда она обвила ему шею руками и поцеловала в щеку, но через секунду они оба уже не замечали ни меня, ни Крату, занятые друг другом. Напоследок я поймала торжествующий взгляд Ниты и парочка моментально испарилась, оставив после себя легкую зависть к своему счастью.

— Любит ее Берен, — вздохнула Крата, провожая глазами свою подругу, — они месяц назад в храм сходили, вот и ночи им мало. Ните здесь год положено отбыть и он уже заканчивается, а у Берена как раз окончание подписи будет, он сюда на три года приехал.

— Сам согласился здесь служить?

— Ну да, сам, — хихикнула девушка, — сюда сами только такие, как Перта едут! Влип он по глупости, вот и расплачивается за нее. Он ведь учился в городе, в высшей школе, а приехал в гости к своему другу, ну и пошли они… погулять. Все бы ничего, но мало показалось, зашли по дороге в трактир, добавили, там на местных напоролись, на деревенских. Те и решили, что городские задираются, строят из себя самых умных и подбили их на спор, кто больше выпьет. Берен и говорит, что больше ничего не помнит, очнулся — а его уже куда-то везут и под нос тычут бумагу с его подписью, что он согласен на три года службы на границе. Он было раскричался, что ничего не подписывал, да только маг ему в два счета доказал обратное и еще позлословил, что пить надо меньше, а думать больше. Неважно, что по пьяни, но раз сам подписал, так отслужи!

— И что, его никто не искал? А как же учеба? — парня было жалко, но ничего не попишешь, сам виноват, не надо было поддаваться на чужие уговоры и пить в незнакомом месте.

— Да как не искали, — скривилась Крата, — даже сюда родители приезжали, чтобы вытащить его, да ничего не получилось. Закон один для всех, а нарушать подпись… нет, на это никто не пойдет ни за какие деньги! Вернется, пойдет доучиваться, сказал. Он же в строительной школе учился, единственный сын у родителей, а они люди не бедные, для него на все готовы были, лишь бы вернулся. Теперь еще и в храм сходил с Нитой, а дома у него про это и не знают ничего. Будет им подарок! — неожиданно зло закончила девушка, отвернувшись в сторону.