Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941 - Стивен Коткин

Гитлер, может быть, впервые не обманул своих партнеров по международному соглашению. Однако у Сталина сложилось впечатление, к сожалению, имевшее самые фатальные последствия, что на войне с СССР настаивают немецкие «милитаристы» и что именно Гитлер оказывает на них сдерживающее воздействие.

Сталинские Судеты

Сталину удалось перечеркнуть советское поражение в польско-советской войне 1920 года и вернуть земли Российской империи ценой более 700 жизней. (Хотя его не то что бы сильно волновали советские потери.) Немцы в Польше потеряли убитыми от 11 до 13 тысяч человек. Не менее 70 тысяч поляков погибло, и почти 700 тысяч было взято в плен обоими агрессорами[4123]. Гитлер в порядке импровизации подумывал о том, чтобы сохранить какой-нибудь огрызок независимой Польши, однако польское государство фактически снова перестало существовать: его разделили между собой Германия и Советский Союз, а также Литва и Словакия. Члены польского правительства бежали в Румынию, надеясь перебраться оттуда во Францию и создать правительство в изгнании для продолжения борьбы, но их поместили под домашний арест[4124]. Попытки польского верховного главнокомандующего эвакуировать уцелевшие войска через Румынию или Венгрию и создать новую польскую армию во Франции были пресечены чекистами, перекрывшими границу по реке Збруч. Многие из оставшихся 190 тысяч польских бойцов, взятых в плен советскими войсками, были отправлены в лагеря ГУЛАГа с намерением эксплуатировать их там как рабов. Тысячи польских офицеров были помещены в специальные лагеря[4125].

Огромной общине польских евреев численностью почти 3,5 миллиона человек трудно жилось при польской власти. В 1935–1937 годах было убито 79 польских евреев и в 97 городах были зафиксированы серьезные случаи антиеврейского насилия; вследствие введенных в 1937 году квот число студентов-евреев в польских университетах сократилось вдвое. Более того, польские законы ставили евреев в неравноправное положение, например им запрещалось членство в профессиональных ассоциациях. Только в 1937 году состоялось 7 тысяч судов над евреями, обвиненными в «оскорблении польского народа». Когда правительство приостановило действие паспортов своих граждан, живущих за границей пять или более лет без перерыва, в попытке предотвратить наплыв еврейских иммигрантов из аннексированной нацистами Австрии (которая перестала быть убежищем), это привело к изгнанию 17 тысяч польских евреев из нацистской Германии в октябре 1938 года. Польские власти отказывались впускать их обратно в Польшу, и многие застряли на нейтральной территории без крова и пищи. Несколько тысяч человек, которым удалось перейти границу в Збоншине, были помещены в поспешно устроенный лагерь, после чего некоторые стали просить отпустить их назад в нацистскую Германию. Глава польской католической церкви кардинал Август Хлонд обвинял евреев в «распространении атеизма и революционного большевизма… [и] вкладе в упадок польской нравственности»[4126]. 21 декабря 1938 года лидер политически влиятельного Лагеря национального объединения повторил разделявшееся многими мнение о том, что евреи — помеха развитию польской нации, и призвал правительство принять энергичные меры по сокращению их численности. Некоторые польские военные руководители называли депортацию евреев вопросом национальной безопасности[4127]. Но все это было только прелюдией: когда Польша была оккупирована нацистами, айнзацгруппы (группы специального назначения) СС, а также милитаризованные отряды полиции — и те и другие подчинялись Генриху Гиммлеру — приступили к зачистке страны, убивая польских евреев и сжигая или взрывая синагоги[4128].

Жертвами СС становились и этнические поляки. Нацистский террор против «расовых врагов» в этих покоренных землях далеко превосходил все то, что пережила сама Германия после 1933 года, и привел к дальнейшему институциональному усилению СС. Зверства продолжались спустя долгое время после того, как основные боевые действия завершились[4129]. Более миллиона поляков было принуждено к рабскому труду в Германии. Нацистская пропаганда утверждала, что война была навязана Германии, что она требовалась для выживания немецкой расы, и это издевательство над истиной, судя по всему, не вызывавшее протеста у большинства немецкого населения, по сути было замешано на жутких историях о польских зверствах и немецких жертвах[4130].

На советской стороне применялись иные методы террора, способствовавшие самоуничтожению существующих социальных уз путем поощрения анонимных доносов от обиженных людей на своих соседей, о чем будет подробнее рассказано ниже. Пока же оккупанты купались в изобилии. «На вокзал начали прибывать длинные поезда с советскими функционерами и их семьями, главным образом из Киева и Харькова, — отмечал один наблюдатель, живший на бывшей польской территории. — Улицы заполонили толпы бедно одетых и грязных людей, жадно пожиравших глазами уже оскудевшие витрины магазинов. Они скупали почти все, что было им доступно, особенно часы — наиболее желанный товар». Некоторые советские функционеры возвращались в Киев, привозя с собой автомобили иностранного производства, и это порождало наплыв добровольцев, готовых отправляться на службу в бывшую Польшу. Однако красноармейцы, пришедшие в эти края, были одеты в рваную форму, выпрашивали еду, явно страдая от голода, и скручивали папиросы из клочков бумаги, подобранных на мостовой. Когда поляки высмеивали их за страсть к потребительским товарам, хотя, согласно советской пропаганде, в СССР царит изобилие, красноармейцы отвечали, что у поляков есть шелковые чулки и духи, а у советских людей — танки, пушки и истребители. «Честно говоря, — отмечал один поляк, — это были справедливые слова, на которых дискуссия зачастую и прекращалась»[4131].

Борис Ефимов, советский карикатурист, изобразил карту Европы с красными стрелками, показывающими приращение советской территории на западе, которое вызывает испуг и гнев у Невилла Чемберлена, готового в бессильной злобе топнуть ногой в полосатой штанине. Однако советский режим уже давно попрал собственную политику «мира», которая была его идеологическим столпом, и 18 сентября 1939 года, на следующий день после того, как советские войска вторглись в Польшу, «Известия» повторили, что Советский Союз будет придерживаться «политики нейтралитета» в европейской войне. Спустя два дня англичане и французы, вместо того чтобы объявить войну СССР за вторжение в Польшу, как они поступили с Германией, потребовали «объяснения» советских действий. Советские власти, оправдывая захват польской территории, как публично, так и в частном порядке утверждали, что польское государство «перестало существовать» и что возникший по этой причине вакуум представлял собой угрозу для СССР. В то же время советское руководство объявляло свои действия классовой и национальной спасательной операцией. Польское государство на самом деле скверно обращалось не только с евреями, но и с крупными украинским и белорусским меньшинствами. Молотов признавал в частных беседах с немцами, что ранее советский режим не слишком интересовался судьбой украинцев и белорусов, живших в Польше[4132]. Но сейчас советская пропаганда по