Колдовская ночь - Наталья Борисовна Русинова

Вид у неё был такой, будто она только что вылезла из кровати: макияж на лице был слегка размазан, губы припухли, а глаза блестели, будто…

– Олесь, ты там не одна?

Подруга смущённо улыбнулась и ответила приглушённым голосом:

– Ариша, я быстро. Две минуты, и выхожу! – она тихонько толкала меня к выходу. Машинально я надела туфли и обернувшись на пороге, строго сказала:

– Олеся, у тебя ровно две минуты!

И тут мой взгляд упал на мужские ботинки, небрежно раскиданные на полу. Это были ботинки Игната, я не могла ошибиться, мы вместе покупали их в итальянском бутике.

Проследив за моим взглядом, Олеся схватила меня за руку и затараторила о том, что она уже полностью готова и ей остается только надеть платье. Она подтолкнула меня к лифту и быстро захлопнула за мной дверь. Я нажала на кнопку вызова лифта, а когда он подъехал, зашла в него и спустилась вниз. Уже тогда я всё поняла, но отогнала от себя эти мысли, оправдываясь тем, что такое просто невозможно.

Когда Олеся лёгкой бабочкой в летящем светлом платье впорхнула в мою машину, я сразу спросила её:

– В спальне был Игнат?

Олеся изменилась в лице, щёки её побледнели, глаза округлились, а потом она вдруг расхохоталась.

– Арина, ты с ума сошла? Какой Игнат? Ты думаешь, что я, твоя лучшая подруга, способна на подобное предательство? – она положила ладонь мне на плечо, а потом чмокнула в щёку. – Ну ты и дурочка!

– Ботинки у Игната точь-в-точь, как у твоего парня, – я отвернулась от неё и завела мотор.

Всю дорогу меня не покидало неприятное, гнетущее чувство. Когда мы с Олесей поднялись на теплоход, Игната там ещё не было. Я убеждала себя, что это всего лишь совпадение и что ни он, ни Олеся не могут меня так подло предать. Это же мой жених и моя лучшая подруга – самые близкие люди… Но червь сомнения грыз мою душу.

Мы решили отметить день рождения Игната на теплоходе, это была моя идея. Погода стояла прекрасная, а ночная прогулка по реке предполагала романтичный настрой. Когда мы появились на верхней палубе, уже звучала музыка и были накрыты шикарные праздничные столы. Гости постепенно собирались – это были наши общие с Игнатом друзья.

Когда пришел Игнат, счастливый и сияющий, я подошла к нему, обняла и поцеловала. А потом уткнулась ему в шею, будто сильно соскучилась. На самом деле я хотела удостовериться, что от него не пахнет женским парфюмом. А парфюм Олеси я бы узнала сразу. Но от Игната пахло его гелем для душа и мужским, лишь ему присущим, запахом.

– С днём рождения, любимый! – прошептала я и укусила его за мочку уха. – Мой подарок ждёт тебя в нашей каюте.

– Спасибо, моя родная! – Игнат поцеловал меня в ответ. – Как ты тут всё здорово устроила!

Со всех сторон раздались аплодисменты – друзья приветствовали именинника бурными овациями. Игнат поворачивал голову в разные стороны и ослепительно улыбался. Сегодня он был в центре внимания, это была его стихия, он всегда любил быть на виду. Я отошла от него и, пока он радостно приветствовал гостей, прошла в кухню, чтобы удостовериться, что с ужином всё в порядке и он будет подан вовремя.

Вскоре теплоход отплыл от причала, и наш праздничный круиз начался. Вечер проходил так, как я планировала. Всё было идеально: атмосфера, угощения, музыка и сюрпризы для именинника. Гости были довольны, и я тоже.

Шампанское лилось рекой, официанты сновали с подносами закусок и наполненных бокалов. Ко мне то и дело подходили захмелевшие гости, и мне приходилось с ними общаться. Несмотря на это, весь вечер я держалась недалеко от Игната, напоминая ему, чтобы он не пил слишком много. Но в какой-то момент я потеряла его из вида.

На улице уже стояла глубокая ночь, в небе светила луна, воздух был наполнен прохладой и запахом речной воды. Теплоход подошёл к причалу, гости прощались со мной и сходили на берег. А Игната всё не было. Меня охватило беспокойство, и в голову закралась тень подозрения, ведь Олесю я тоже давно не видела на праздничной палубе.

Проводив основную массу гостей и попросив официантов помочь мне разбудить тех, кто уснул за столом и на мягких диванах, стоящих по периметру, я спустилась с верхней палубы вниз и обогнула теплоход.

Дойдя до кормы, я вдруг услышала голоса, доносящиеся из маленькой подсобки. Стараясь ступать бесшумно, я подошла к закутку вплотную.

Я услышала голос Игната, и колени мои непроизвольно задрожали. Он сильно перебрал и, видимо, изливал кому-то душу. Речь его звучала слишком эмоционально и пафосно. Обычно, он разговаривал так в тех случаях, когда хотел произвести впечатление. Я прислушалась, и до меня долетели обрывки фраз, из которых было понятно, что он говорит обо мне.

– Я уже давно её не люблю… Пытается всем руководить, управлять мной… Я мужчина, я не хочу с таким мириться.

Кто-то шёпотом отвечал ему из глубины подсобки, но мне этого было не слышно. Я слышала лишь голос Игната:

– Шутишь? После этого я просто возненавидел её! Ты не представляешь, как она гордится этим…

О чём он? О моём недавнем повышении? Мы и вправду с ним повздорили после этого. Я уже и не помнила, когда последний раз мы проводили вместе ночь, у него всё время были какие-то неотложные дела.

Ещё мне казалось, что Игнат будто завидовал тому, что меня назначили на руководящую должность, после чего доход мой значительно превысил его зарплату. Но он прекрасно знал, чего мне это стоило и как долго я к этому шла.

Меня вдруг затрясло от услышанного. Неужели он на самом деле давным-давно разлюбил меня и все наши отношения в последние месяцы были не настоящими, а придуманными мной?

– Ты женщина моей мечты, Олеся… Я мечтаю, чтобы Арина сегодня исчезла, испарилась… Чтобы остались только ты и я… – услышав эти слова, произнесённые голосом моего любимого человека, я зажала рот руками и побежала от того места.

Я зашла в каюту, где мы с Игнатом должны были провести ночь. Она была украшена шикарными живыми цветами и разбросанными по кровати лепестками роз. Меня чуть не стошнило от всего этого романтичного великолепия. Схватив с мягкого дивана сумочку, я выбежала обратно.

Сойдя на берег, я почувствовала, что мне не хватает воздуха, и решила пройтись по набережной. Занимался рассвет, и лучи медленно встающего солнца отражались в реке ярко-алыми разводами, словно в ней текла не вода, а чья-то