Колдовская ночь - Наталья Борисовна Русинова

не знал. Я решила, что это потому, что каждый, кто попадает в него, неизменно погибает. Одурманенный женской красотой и русалочьими чарами мужчина, увы, не может спастись…

Когда мне надоедала болтливость русалок, я уходила в лес Мёртвых и гуляла между высоких елей, лежала на земле, чувствуя, как колкая хвоя впивается в тело, пыталась надышаться запахами леса, чтобы только не ощущать этот мерзкий озёрный дух, которым я пропахла насквозь…

Когда я подошла к русалкам вплотную, они сначала не предпринимали никаких действий, только косились на меня недобро, шушукались между собой. Я ещё раз оглянулась, чтобы убедиться, что парень ушёл.

– Ты почему его отсюда увела? – зло прошипела Дарьяна.

– Позавидовала, что венок достанется не ей! – завизжала обиженная Полина.

– Да нет, она нарочно спасла его, она хочет призвать Водяника… – Дарьяна медленно подходила ко мне всё ближе.

Ульянка рассказывала мне, что Дарьяна жила в Русалочьей обители уже больше сотни лет. Когда-то, будучи девушкой, она утопилась из-за несчастной любви, сбросилась с обрыва в реку из-за жениха, который её предал. И оказалась тут.

– Как все утопленницы оказываются здесь? Ведь все они погибли в разных местах, – спросила я тогда свою новоиспечённую подругу.

– Очень просто, – ответила Ульянка, – все воды мира связаны друг с другом подземными течениями. Тех утопленниц, которые могут стать озёрной нечистью и служить Водянику, воды переносят в одну из обителей.

– И много ли их, этих обителей? – спросила я, ещё не до конца понимая, что сейчас это и моя реальность.

– Много. Ведь Водяник всегда требует еды…

Сейчас я бесстрашно смотрела на Дарьяну, лицо которой менялось с каждой секундой и наполнялось злобой. То же происходило и с другими русалками. От былого очарования не осталось и следа. Бледная кожа их сейчас отливала неприглядной зеленью, глаза, ярко-синие и болотно-зелёные, поменяли цвет – стали прозрачными, бесцветными и пустыми.

Милые алые губки обольстительниц превратились в огромные кривые рты, из которых торчали острые зубы. Аккуратные, причёсанные локоны вмиг стали торчащим в разные стороны спутанным комом. Вот истинные лица русалок. Скоро и я стану такой же…

Девушки накинулись на меня разом, вцепились в волосы, клочья которых сразу же полетели в разные стороны. Они впивались в моё тело зубами и раздирали длинными когтями лицо. Я не сопротивлялась, ведь я не чувствовала боли.

Озёрные девушки часто дрались между собой по всяким пустякам, я уже не обращала на это внимания. Боль для русалок – это пустой звук, они не живые существа.

Поэтому я просто ждала. Сейчас им надоест трепать меня, и они как ни в чём не бывало займутся своими делами. Снова станут хихикать и бегать друг за другом, петь и причёсывать волосы.

А моё тело, как и их тела, сразу же примет прежний обворожительный русалочий вид. Потому что я такая же, как они – не человек. Уже не человек.

Я русалка, утопленница, самоубийца… Вот только самоубийца ли?

* * *

Я умерла случайно. По крайней мере, мне так кажется. Я никогда не была склонна к депрессиям и скоропалительным решениям, особенно таким. Наоборот, я всегда была оптимисткой, а по мнению мамы, мой оптимизм иногда был совершенно неуместным.

Например, когда я завалила первую сессию в университете и объявила ей с улыбкой: «На этом жизнь не заканчивается, пойду работать официанткой!» Или когда умер дедушка, а я никак не могла выдавить из себя хоть одну слезинку. Ну умер, и что? Старый человек, проживший последние несколько лет, не вставая с постели и не узнавая никого вокруг. Мама после этих слов назвала меня чудовищем.

Так вот, в тот день умирать я не планировала. По крайней мере, с утра и в обед. Да даже вечером этого не было в моих планах. Сам момент смерти выпал из головы – стёрся, рассеялся туманом. Но я всё равно была твердо убеждена в том, что я не самоубийца.

Когда я только-только появилась в Русалочьей обители, Ульянка утешила меня, что ни одна русалка не помнит свою прошлую жизнь, она помнит лишь то, из-за чего решила когда-то свести счёты с жизнью.

– Сначала помнишь свою прошлую жизнь, но потом постепенно она забывается. Я сейчас уже ничего не помню… Только тот момент, когда прыгнула с моста в реку, – сказала Ульянка и улыбнулась мне грустной улыбкой.

У меня всё было наоборот. Я помнила всё, что было до того, как я оказалась здесь, но не помнила самого момента своей смерти. Теперь, когда воспоминания постепенно покидают меня и я всё меньше связана с реальностью и всё глубже ухожу под воду – туда, где я оказалась той злополучной ночью, мне вдруг стало очень важно понять, как и почему я умерла. И сделать это нужно как можно скорее.

* * *

В день, который стал для меня последним, я проснулась рано – было много дел. Сначала в спортзал, потом на макияж и укладку волос, далее успеть забрать подарок Игнату (дорогой кожаный портфель ручной работы), потом сразу на теплоход, проверить, всё ли готово к празднику. Ещё мне нужно было купить туфли и, наконец, заехать за моей лучшей подругой Олесей, чтобы вместе с ней поехать на праздник.

Этот день был особенным – день рождения моего мужчины, моего любимого Игната. Пять лет мы были вместе и уже этой осенью собирались пожениться. Знаете эти истории про идеальную пару? Вот мы с Игнатом были именно такими – понимали друг друга с полувзгляда, никогда не спорили по-серьёзному, и каждый поддерживал увлечения другого. Все вокруг говорили, что мы созданы друг для друга, и… Они были правы.

Я знала, что буду счастлива с ним, потому что искренне любила его и он любил меня. До того самого дня я была в этом абсолютно уверена…

Разобравшись со всеми делами, я подъехала к дому Олеси. На звонки она не отвечала, и мне пришлось припарковать машину и подняться на третий этаж. Дверь в квартиру, как обычно, оказалась незапертой. Олеся мало думала о своей безопасности, живя в элитной многоэтажке и полагаясь на брутальных охранников, сидящих на входе и тщательно следящих за всеми, кто входил и выходил из дома.

Я вошла в квартиру, оставила новые туфли в прихожей и громко позвала:

– Олеся! Ты где? Вот только не говори мне, что ты ещё не проснулась!

Я заглядывала в каждую комнату, но подруги нигде не было. Дойдя до спальни, я открыла дверь, и тут Олеся буквально выпрыгнула мне навстречу – растрёпанная, в лёгком шёлковом халате.