Общие вопросы этнографии русского народа. Традиция. Этнос. Религия - Олег Викторович Кириченко

Такие негативные случаи отрицательного духовнического опыта сразу же заставили священноначалие откликнуться на подобную практику. В 1998 г. было принято Священным Синодом Русской Православной Церкви «Определение» касательно ошибок пастырей в области духовничества. Процитируем пункт 3 этого документа: «Напомнить всем пастырям‐духовникам о том, что они призваны помогать своим пасомым советом и любовию, не нарушая при этом богоданную свободу христианина. Подчеркнуть, что беспрекословное послушание, на котором основывается отношение послушника к старцу в монастырях, не может в полной мере применяться в приходской практике во взаимоотношениях между священником и его паствой…»[1463]. Епископат обратился на местах к духовенству с призывом прислушаться к этому Определению Синода. В обращении митрополита Антония Сурожского звучало: «Мне хотелось бы сказать громко, на всю Русь: Берегитесь, братья мои, священники! Берегитесь, не принимайте на себя роль, которая не соответствует вашему духовному возрасту, будьте просты! Будьте просто священниками — это уже так много! Человек, который силой благодати Святаго Духа может совершить литургию, может окрестить ребенка, может помазать миром, это не мало. Это нечто столь великое!»[1464].

Вместе с тем московский опыт мегаполиса, где наблюдается большая стабильность в приходской жизни, позволяет увидеть, что данная модель церковного прихода вполне может справляться с кризисными явлениями, которые сопровождают современную покаяльную семью. В рамках написания истории восстановления приходской жизни в храме святителя Димитрия Ростовского в Очаково нами были опрошены прихожане, принимавшие участие в его восстановлении, после передачи Церкви в 1990 г. Они едины в своем мнении: здесь в храме в годы восстановления они обрели духовную семью, они узнали, что такое — духовный подъем, духовная радость, христианская любовь[1465]. Значение священника‐духовника, по мысли прихожан, состояло в том, что он в эти годы старался привести «не к себе, а ко Христу», он не просто «благословляет» на что‐то, но молится о просящих, делает всё, чтобы помочь человеку. Усилиями священника достигается то, что каждый стал здесь друг другу братом и сестрой. Таковым было первое десятилетие приходской жизни в Очаково. Второе десятилетие отмечено наступлением новых процессов. Настоятель прот. Димитрий Иванов отмечал в интервью нам, что приход начиная с 2000 г., вступил в свою новую пору, все большее значение в жизни прихожан начинает играть социальный, культурный и досуговый центры в приходе: воскресная школа с ее обширной программой, охватывающей как детей, так и взрослых; молодежный центр, центр социальной помощи. Совершенно очевидно, что сегодня очаковский приход, хотя и не без некоторых потерь, но сумел «перегруппироваться» и уже в новом качестве — приходской общины, объединенной в большей степени вокруг храма, а не вокруг настоятеля, — стал двигаться дальше.

Подобная же ситуация характерна и для других московских храмов, где общины возникли в восстановительный период и в свой начальный период были близки к типу «покаяльной семьи». В первой половине 1990‐х в Москве было немало таких общин: 1) храм святителя Николая в Пыжах восстанавливался под руководством прот. Александра Шаргунова; 2) Вознесенский храм («Малое Вознесение»), руководимый прот. Геннадией Огрызковым; 3) Покровский храм в Отрадном, где существовала община под началом прот. Валериана Кречетова; 4) храм святителя Николая на Берсеневке возглавлял игумен Кирилл Сахаров; 5) храм святителя Митрофана Воронежского с настоятелем прот. Димитрием Смирновым и многие другие. Все перечисленные общины жили активной общественной жизнью, хотя и разной направленности. Община о. Александра Шаргунова отличалась гражданской активностью, направленной главным образом против постсоветской легализации антихристианской по духу западной массовой культуры, и особенно той ее части, что касалась сферы телесной раскрепощенности. При храме был создан Общественный комитет «За нравственное возрождение Отечества», куда вошли многие известные лица. Также большое внимание в общине уделялось памяти расстрелянной царской семьи и в целом новомучеников. В храм была передана известная во всей стране и даже за рубежом мироточивая икона страстотерпца царя Николая II. Отрадненский храм был заметен замечательными церковными изданиями книг, в которых воспроизводилась старинная церковно‐приходская культура предреволюционной Москвы, воплощением которой была община о. Алексея Мечева. Были общины, ориентированные на крупные социальные проекты: реабилитационные, учебные, благотворительные.

Почти все общины пережили кризисное время, когда покаяльная семья, возникшая вокруг пастыря‐духовника в трудные, но счастливые годы восстановления или первые годы активной социальной деятельности, должна была лишиться тех скреп, которые объединяли ее столь естественно и, казалось, долговечно. Духовник, как центр такой общины, должен был отойти в сторону, и на место его должны были стать сам храм, как центр богослужебной жизни, и социальная деятельность в разных ее ипостасях. Согласно патриаршему распоряжению от 2011 г. каждый московский приход обязан был иметь, кроме руководителя воскресной школы, ответственных лиц за социальную и молодежную работу в приходе. Нынешний московский приход (а он — образец для приходов в регионах) свою территориальную ограниченность пытается компенсировать или такой социально полезной деятельностью за пределами прихода, которая бы не имела ярко выраженного церковного характера, или же в пределах внутриприходской — околохрамовой территории — созданием полноценной среды для учебы, отдыха и досуга (культурного, спортивного). Новые храмы сегодня строятся как комплексы, где кроме храма есть культурный приходской центр со множеством самых разнообразных отделений. Такой комплекс, например, возник в Орехово‐Борисово. В центре его стоит Свято‐Троицкий собор византийского типа. Рядом с ним — воскресного школа, просфорня, звонница, часовня и дом причта. Кроме воскресной школы здесь есть музыкально‐хоровая школа, школа звонарей и школа искусств «Троица»[1466]. Также современный церковно‐приходской комплекс отстроен в подмосковном г. Одинцово при храме Гребневской иконы Божьей Матери.

Приход — покаяльная семья в той ее форме, что сложилась в начале 1990‐х годов[1467], постепенно стал уходить в прошлое (хотя редкие его следы кое‐где еще сохраняются). Тем не менее авторитетные специалисты по русской традиционной культуре высказывают мнение, что потребность (и необходимость) в такой форме прихода остается. Более того, за ней, как считает М. М. Громыко, будущее[1468]. В 2000 г. Церковь утвердила приоритет одного‐единственного типа прихода в новом Уставе Русской Православной Церкви, обозначив церковный приход как территориальную церковную единицу, ограниченную стенами храма и прихрамовой территорией: «Приходом является община православных христиан, состоящая из клира и мирян, объединенных при храме»[1469]. Здесь явно отсутствуют два признака «классического» прихода, такие как территориальность (в ее протяженности) и духовное руководство священника. Иными словами, современный приход сохранил (хотя и не в той степени) очевидный яркий признак прихода советского времени — усеченную территориальность: когда территория прихода — это только сам храм. Юридически это оправдано, так как Церковь продолжает не иметь частной собственности на землю, она ею владеет на основе бессрочной аренды. Потеря де‐юре духовнической функции приходом, очевидно, мотивирована