Семена Перемен - Егор Александрович Данилов

возможность выделить время в своем расписании, чтобы навестить тебя снова. Очень хорошо запомни эти слова.

Последнюю фразу мечник произнес отнюдь не тем же приветливым тоном, каким говорил до этого. Плечи чиновника опустились, руки затряслись, и он испуганно и подобострастно в очередной раз закивал головой.

— Ну вот и отлично! — подмигнул ему Цзиньлун.

* * *

Зайца нагнала на краю поляны. Тот выбился из сил и был уже не так быстр. Рванулась вперед, резко сокращая расстояние. Заяц услышал, ускорился, завилял из стороны в сторону.

Прыгнула, но неловко. Ветка ударила в бок и отбросила в сторону. Заметив это, заяц начал увеличивать дистанцию. От бессилия проскрипела зубами. Попробовала подняться, но ушиб оказался сильным. Боль растеклась по телу.

С тоской посмотрела вслед убегающей добыче. Ничего, нужно отдышаться и прийти в порядок. Что ж, проиграла в этом раунде соревнования. Не первый и не последний.

Закрыть глаза. Успокоиться. Дать телу пережить боль.

Какое-то время просто лежала. Затем посмотрела на небо. Светила заканчивали Первый Оборот, а это значит, ей пора возвращаться.

Поднялась, отряхнулась, попробовала потянуться. Немного болит, но не сильно. Уже хорошо. Сделала несколько осторожных шагов и, неспеша набирая темп, двинулась обратной дорогой.

* * *

Ручей журчал между камней. Берега поднимались резко вверх, со всех сторон свисали ветви деревьев. Через листья игриво пробивались утренние лучи Га́о и Ся́о — двух братьев, путешествующих по небу в вечном поединке. Старший, Гао, был силен. Младший, Сяо, — ловок. Никто из них не мог одержать победу, и это напоминало, что гармония зачастую строится на единстве противоположностей.

Цзиньлун присел на упавшее дерево, пристроил рядом меч, снял шляпу-доули и сандалии, погрузил стопы в воду. Пожалуй, учитель оценил бы шутку с одеждой и деньгами, но исключительно в метафизическом смысле. Моральная сторона вопроса вероятнее всего расстроила бы его. Впрочем, дороги их давно разошлись и вряд ли когда-нибудь сойдутся.

В рот полетела очередная вишня. Мечник расслабился и удовлетворенно крякнул. Послышался шорох. Затем повторился, а из-за дерева выглянула лисья морда.

— А, это ты, Лу́ли, — улыбнулся Цзиньлун. — Сегодня у меня славный улов. Смотри — пять полновесных лянов.

Лиса с интересом вытянула морду и повела носом.

— Да не стесняйся так, подходи, — Цзиньлун протянул руку, подзывая к себе. — Сейчас я немного отдохну и надо будет сообразить что-нибудь поесть. В Янгчанси мы пока, наверное, не пойдем. На всякий случай. А до Вангджаку́на день ходу. Кстати, там, говорят, ярмарка. Можно будет немного повеселиться. Как считаешь?

Мечник заговорщически подмигнул лисе. Та махнула хвостом, не ясно, соглашаясь или нет.

— Я думаю, можно, — ответил за лису Цзиньлун. — Ну и потом, посуди сама. Деньги у нас есть, надо бы и тратить иногда. Халат поизносился, штаны хорошо бы сменить. Поесть что-нибудь приличное. Поспать на кровати. Ну да, ну да, тебе все равно, где спать. Ну а мне-то нет. Так что решено, идем в Вангджакун.

Довольный Цзиньлун погладил улегшуюся у ног лису. Шерсть лоснилась в разноцветном хороводе пятен, отброшенных Гао и Сяо, и выглядела гораздо чище, чем его халат. Мечник скривился.

— Хорошо тебе, Лули, — сказал он вслух. — Поди уже и пообедать успела.

Лиса неопределенно повела ушами, а живот Цзинлуна отозвался урчанием. Вишни, конечно, хороши, но на одних только вишнях долго не протянешь. Цзиньлун натянул сандалии и встал, разминая ноги.

— Итак, охота! — сказал он, подхватил меч, и зашагал вдоль кромки воды в сторону Вангджакуна. Лиса поднялась и засеменила следом.

* * *

Прыжок, еще один, третий. Бок болел, но уже не сильно. Дыхание ровное. Если взять ритм, то можно двигаться долго.

Лес шумел, играл с ней. То падала с дерева шишка. То где-то на ветвях била крыльями одинокая птица. Но добычи нет: не принюхивалась между корней деревьев мышь, не выглядывал из-за бревна бурундук. Странно. Что всех распугало? Она не могла понять. Казалось, даже рыба в ручье вела себя иначе.

Пол-Оборота. Оборот. Никого. Запахи были свежи, но смазаны, доносились со всех сторон, так что не угадаешь направление. Ветер затих, вокруг повисло какое-то марево, будто утренний туман.

Но сейчас день!

Остановилась, напряженно вглядываясь в размытые очертания деревьев. Слегка пахнуло гарью. Нужно проверить. Сделала несколько неуверенных шагов. Прислушалась. Возлюбленный где-то недалеко, не замечает опасность. Пусть идет. Разберется сама.

Плывя в плотном мареве, оказалась на небольшой поляне. Стволы деревьев расступились, туман припал к земле. Посреди поляны — почерневшее дерево. Странное, словно расщепленное надвое. Молния? Но отчего туман?

Приблизилась. Дерево в верхней части расколото пополам, кора обгорела, голые ветви спутались как крючковатые старушечьи пальцы. Ближе к земле — огромное овальное дупло. Принюхалась. Странно. Заглянула внутрь.

Прочь. Прочь скорее!

Не разбирая дороги, побежала на звук ручья и удаляющиеся шаги Возлюбленного.

* * *

На Третьем Обороте они, наконец, остановились. Охота не задалась. Цзиньлун был голоден и зол. Лули сидела рядом и приводила в порядок пушистый хвост.

— Вот, лиса! — выругался мечник. — Поймала, поди, кого, да съела, не поделившись. Эх ты, подруга называется!

Лули и ухом не повела. Сделала вид, что не понимает, о чем это он.

Ручей оставили где-то сбоку и теперь сидели на краю бамбуковой рощи. Тонкие стебли возвышались над головой и давали достаточно тени, чтобы не изнывать от дневной жары. Цзиньлун закрыл глаза и представил, как покупает свежие лепешки, пробует, наслаждается вкусом. Вслед за лепешками настала очередь курицы и риса, а там недалеко было и до горячего, кружащего голову байцзю́.

Лисий нос уткнулся в руку. Мечник открыл глаза. Лули с упреком посмотрела на него и кивнула куда-то в сторону. Цзиньлун перевел взгляд. На траве лежала белка. Шея свернута, две тонкие струйки крови стекают на траву.

— Лули! — воскликнул Цзиньлун. — Когда ты успела?

Лиса не ответила и отвернулась.

— Извини. На твой счет сегодня был совершенно не прав, — проговорил мечник, доставая нож. — Белка хуже курицы, но явно лучше, чем ничего! Будешь жареную или сырую? Да, да, конечно, сырую, как я мог запамятовать. Но я все-таки разведу костер с твоего позволения. Это, конечно, нас немного задержит, но не настолько, чтобы вовсе отказываться от обеда.

Лули махнула хвостом, сообщая, что недовольна, но не против, если он перейдет от слов к делу.

* * *

Зловещее место было все дальше. Однако спокойствие