Семена Перемен - Егор Александрович Данилов

— З-зачем?

— Это судьба. Моя и твоя. А еще потому, что я связана с Башней.

— Постой, а как же два вопроса? — заметил Луций, прищурившись.

— Теперь можно больше. Столько, сколько хотите.

— Почему? — в голос спросили друзья.

Бьёрг хихикнула и крутанулась вокруг своей оси.

— Не знаю, пока я не знаю все. Может быть, не узнаю никогда. Это сложно, правда. Сложно объяснить, сложно понять. Если вы будете спрашивать, то мне будет проще вспомнить. Хотя и в этом я не уверена.

— О, ну тогда у меня вопрос, — Луций сделал шаг вперед. — Почему ты говоришь, что связана с Башней?

— Потому что я связана.

Друзья переглянулись.

— Как?

— Я не знаю, — она задумалась. — Наверное, так же, как одно Светило связано с другим. Как мать связана с ребенком. Как создатель со своим творением.

— Постой, а ты знаешь что-нибудь о цвергах? — вырвалось у Эрика. Мысли лихорадочно заработали. Мальчик хотел увидеть цверга, узнать тайну Башен. Неужели сам того не понимая, он приблизился к разгадке?

— Цвергах? — удивился Луций. — Каких еще цвергах?

— Цвергах Башен, — нетерпеливо ответил Эрик. — Существах, созданных Веном в давние времена для того, чтобы возвести Башни.

— Нет никаких цвергов, — отрезала Бьёрг. — Есть Башня, и есть я.

Эрику показалось, что девочка недоговаривает. Не хочет им что-то рассказывать? Или это другое? Эрик недоверчиво прищурил глаза. Бьёрг сделала пару шагов назад и повернулась к Башне. Ее профиль казался вырезанным из камня. Лицо идеально правильной формы, безукоризненный разрез глаз, и не единого движения. Статуи либеров на площади, и те казались живее.

Эрик посмотрел на Башню. Она нависала над городом, как журавль над колодцем. Длинная тень падала на кварталы, клубились в небе темные хлопья Завесы. Отчего-то мальчик подумал, что исполинская постройка выглядит, как старуха. Дряхлая и немощная, у которой закончились силы жить дальше. Эрику стало страшно. Что будет, если «старуха» умрет? Во что превратится знакомый мир? Откуда вообще у него эти мысли? Бьёрг сказала, что Башне нужны камушки, но при чем здесь они? Вопросы крутились в голове, и он замер, точно так же как замерла девочка, не в силах оторвать взгляд от темнеющих сводов древнего великана.

— Эй, вы чего? — окликнул Луций.

Все еще испытывая страх, Эрик перевел взгляд. Либер смотрел с удивлением.

— У меня идея, — наконец, сказал он. — Заодно проверим, запомнил ли ты свою часть.

Луций подхватил продолговатый камень и начал вырисовывать на земле символы.

— Теперь ты. Помнишь, мы договорились запомнить по три символа?

Эрик начал вспоминать. Приплюснутый круг с точкой. Песочные часы. Волны. Камень оставлял на земле глубокие борозды. Знаки получились не очень ровными, но все же похожими.

— Ты можешь это прочитать? — спросил Луций девочку, когда все было готово.

Та оторвалась от созерцания Башни и подошла к друзьям.

— Они кажутся мне знакомыми.

— И что это?

— Имя. Я его знаю…

Девочка замолчала. Обхватила голову руками, резко развернулась, отступила, присела. Мальчишки услышали всхлипы, кажется, она заплакала.

— Эй, что с тобой? — запереживал Эрик.

Девочка подняла руку, призывая их не приближаться.

— Все… все хорошо, — проговорила она тихо. — Простите меня. Это пройдет. Имя. Человек, который носил его, умер очень плохой смертью.

Друзья снова переглянулись. Девочка как всегда говорила загадками. Эрик подумал, что, похоже, начал к этому привыкать.

— Но что это за имя? — не успокаивался Луций.

— Постой, оставь ее пока. Ты же видишь…

— Я скажу, но потом. Не сейчас. Хорошо?

Эрику не хотелось, чтобы Луций продолжал расспрашивать Бьёрг. Он положил руку на плечо другу. Шепнул на ухо:

— Оставь ее.

Луций было дернулся, но остановился, наклонил голову, громко выдыхая.

— Да, хорошо. Но раз уж обсуждать странные письмена мы сейчас больше не будем, то, пожалуй, пора бы возвращаться. Боюсь, отец уже и так меня заждался.

* * *

До дома Луция пошли втроем. Бьёрг наотрез отказалась оставаться около Башни и сказала, что хочет пойти с друзьями, не уточнив куда именно. Никто не стал ее останавливать. Эрику было неудобно отказать. Девочка обещала его оберегать, но и он почувствовал какую-то ответственность. В голове крутились странные слова отца: «Стань ей другом». И он почувствовал, что хочет этого. А разве правильно бросать друзей? В конечном итоге, если отец настаивал на их дружбе, разве он будет против, что Эрик приведет ее домой? Не ночевать же на улице? Мальчику было интересно спросить, где она спала все это время, но он постеснялся, тем более что Бьёрг, прочитав имя, не была расположена к откровенным беседам.

Когда подошли к дому Луция, тот пригласил их немного передохнуть и попить чай. Внутрь они вновь проникли через забор, затем пробрались через сад, юркнули в неприметную дверь и оказались в небольшом плохо освещенном полуподвальном помещении.

— Тут обычно никого нет, — произнес Луций. — Сбегаю за кипятком, надеюсь, отец не поймает по дороге. Но, если меня не будет слишком долго, не ждите, уходите тем же путем, что и пришли. Эрик, сможешь найти дорогу домой?

— Как-нибудь. Если что — спросим. До рынка доберемся, а там дело в шляпе. Не переживай.

— Я знаю, как дойти до рынка, — невозмутимо проговорила Бьёрг.

— Отлично! — обрадовался Луций. — Тогда я побежал.

Вскоре он вернулся. В руках был чайник, пышущий жаром, и скатерть, в которую оказались завернуты куски волшебно-вкусного ягодного пирога. Вспомнив харчевню на рыночной площади, Эрик подумал, что сегодня просто такой день: ягодные пироги, лакомее которых он раньше не пробовал, были на каждом шагу! Просто восхитительно.

— Едва проскочил мимо отца, — сообщил Луций. — Меня, похоже, действительно ищут, поэтому времени у нас мало. Давайте быстренько перекусим, и я вынужден буду вас покинуть. Если мне и не придется принимать наказание, то уж выслушать нравоучения — наверняка. Боюсь, что Веньяну уже досталось.

Либер печально хмыкнул и принялся разливать чай по чашкам, которые нашлись на одной из полок рядом. Ели молча. Каждый был погружен в собственные мысли. Эрик чувствовал смутную тревогу, причину которой он не мог себе до конца объяснить. Может быть, его так и не отпускал тот страх, который охватил рядом с Башней. Или, скорее, такое действие оказало убийство, произошедшее у него на глазах: на некоторое время он позабыл, свидетелем какой страшной сцены стал сегодня, но образы