СССР-2061. Том 9 - СССР 2061

Когда я вошел в свою комнату, я обнаружил там одиноко сидящего в кресле Джеймса. При моем появлении он поднялся. Секунд двадцать мы молча стояли. Мне нечего было сказать, кроме очередного извинения, но ведь их количество никогда не перерастет в качество. Я попытался сделать все возможное, чтобы вся известность перешла к нему. Это справедливо, к тому же, он любит всеобщее внимание значительно больше, чем я. Вдруг он улыбнулся и подошел ко мне.

— Спасибо, — благодарно сказал он и, обняв меня за плечи, добавил, — Я знаю, что ты ходил к Мацуи. И я был неправ. Моя обида – это глупость. Европа твоя. Я хотел было возразить, но понял, что лучше промолчать.

На следующий день через журналистов я рассказал всем, что на самом деле произошло на борту «Юрия Гагарина».

319: Разговор по душам

Однажды утром я проснулся в своей комнате на орбитальной станции «Зевс» и, как всегда, первым делом посмотрел на часы. 8:03.

На моей руке был одет браслет. Я расстегнул и снял его. Это был самый обыкновенный будильник, из тех, которым можно задать диапазон времени, и они будят тебя в наиболее подходящий момент, исходя из считываемых датчиками показателей организма. Обычно я сплю очень чутко, вот и тогда я проснулся от того, что на моем запястье что-то вибрирует.

В тот день к 9:30 мне следовало подойти в 5-й отсек станции, который носит название «Административный». Там мне предстояло встретиться с очень важным человеком, а именно, с управляющим персоналом. До этого я видел его и разговаривал с ним всего дважды: почти сразу после своего прилета на станцию и на одном из праздничных мероприятий, посвященных годовщине основания «Зевса». Двух коротких бесед хватило для того, чтобы у меня сложилось о нем прекрасное впечатление. Управляющий персоналом умен и замечательно образован, умеет найти правильный подход к человеку (в хорошем смысле этого слова). У многих сложилось ощущение, что он замечает и запоминает все и вся, поэтому кое-кто даже малодушно опасался его. Меня же два коротких разговора заставили уважать управляющего.

В половине десятого между нами должна была состояться беседа. Я не сомневаюсь в том, что управляющий на тот момент хорошо меня изучил, у него было время навести справки. Он, должно быть, внимательно смотрел досье на каждого работника, но не для того, чтобы найти, к чему придраться, а для того, чтобы на станцию не попадали случайные люди.

«Зевс» вообще находится в сложном положении, поддерживать нормальную жизнедеятельность станции удается с большим трудом, поэтому озабоченность управляющего вопросами подбора кадров была вполне ясна. Я поднялся с постели и стал собираться.

Друзья перед встречей еще раз предупредили меня, что управляющий персоналом очень вкрадчивый и проницательный человек, поэтому в его присутствии не надо ничего придумывать, а надо говорить все, как есть. Совет был для меня бесполезен, потому что такой привычки я никогда не имел.

Он знал всех работников станции по имени, он был в числе первых космонавтов, начавших строительство и освоение «Зевса». Утверждают, что именно он, а вовсе не сотрудники земных министерств, решал, кто полетит к Юпитеру. Что ж, если это так, думал я тогда, то это даже логично. Кому может быть виднее, кого отправлять в экспедицию?

Я не испытывал волнения или страха, собираясь к нему. Да, он изучал кандидатуры людей, которые хотят трудиться на станции, и сюда якобы попали только те, кто успешно прошел проверку. Но ведь я тоже здесь. И я не прилагал к этому никаких особых усилий, кроме своей отличной учебы и добросовестной работы.

На тот момент решался вопрос, кто отправится в экспедицию к спутникам Юпитера – Каллисто, Ганимеду и Европе. Я подкрепил свое заявление на участие в ней не только желанием, но и всей своей деятельностью на Марсе и на орбитальной станции.

Я подошел к кабинету управляющего персоналом за десять минут до назначенного времени. Сначала я хотел немного подождать, чтобы нажать кнопку звонка ровно в девять тридцать, но потом решил, что раз уж пришел, то незачем просто так стоять в коридоре.

Управляющий ответил почти сразу. Увидев на экране переговорного устройства, кто к нему пришел, он впустил меня.

Я попал в просторный светлый кабинет. Поднявшись из-за стола, он коротко поприветствовал меня. Мы пожали друг другу руки, и он задал свой первый вопрос.

— Скажите, пожалуйста, как правильно произносится ваша фамилия – с ударением на первый или на второй слог?

— МИзенцев, — ответил я, — На первый. Управляющий персоналом сел в свое кресло.

— Прошу, садитесь. Я тоже сел.

— Не люблю, когда коверкают фамилии, поэтому сам стараюсь уточнять, чтобы этого не делать, — сказал он, — Мне ужасно не нравится название моей должности. И если с первым словом – «управляющий» – я еще как-то могу смириться, то второе слово просто убивает меня своей нелепостью. Как можно называть людей, рискующих своими жизнями, персоналом? Да и как-то бюрократично это звучит.

Я ответил, что дело не в названии должности, а в том, чем конкретно человек занимается.

— Согласен с вами, валять дурака или, наоборот, усердно работать, можно на любом посту. К сожалению, бездельники тоже встречаются.

Управляющий расположился свободнее: откинулся на спинку кресла, вынул из кармана брюк небольшую чернильную ручку, снял колпачок. По выражению моего лица он понял, что я удивлен появлению подобного предмета.

— Старая привычка, я мог бы давно отказаться от этой ручки, но мне лучше думается, когда я что-то записываю чернилами на обычной бумаге. Она очень удобно лежит в руке, помещается в любой карман. Я иногда иду по какому-нибудь отсеку, вдруг что-то увижу, и мне хочется про это записать. Достаю ручку, записываю. Многие смотрят на это, как на какую-то причуду. Вы, наверное, тоже удивлены.

— Немного, — признался я.

— Если не ошибаюсь, в феврале прошлого года вы подавали заявление с просьбой о вашей отправке на «Зевс», — сменил тему управляющий, — Почему вы так хотели попасть сюда?

— Во-первых, я всегда мечтал увидеть «Зевс». Не скрою, от него прямо дух захватывает. Во-вторых, я занимаюсь интересным делом, приношу пользу. В-третьих, есть надежда отправиться дальше.

— Вас так привлекают космические путешествия?

— Приятно оказаться одним из первых на Юпитере.

Управляющий отодвинул ящик стола и достал потрепанную книжечку с пожелтевшими страницами, где он, видимо, делал свои пометки. Открыл на нужной странице. Он делал это отточенными, доведенными до автоматизма движениями, не отрывая взгляда от меня.

— Но ведь вас манит нечто конкретное. Экспедиция отправится к трем спутникам Юпитера. Наибольший интерес для вас представляет Европа, не так ли?

— Да, вы правы.

— Это совершенно естественно. Европа интересна ученым, писателям, всем. На ней может существовать жизнь. Это в высшей степени загадочное небесное тело. Ради чего хотите попасть на нее вы?

Вопросы сыпались один за другим. Управляющий персоналом приготовил ручку, в ожидании моего ответа.

— Когда станет известно, есть там жизнь или нет, я хочу знать, что я тоже приложил руку к событиям, давшим ответ на этот вопрос. Я с детства мечтал попасть на Европу, ради этой мечты я отказался от многого. Вы считаете это глупым?

— Вовсе нет. Когда мы строили «Зевс», я тоже осуществлял свою мечту. Управляющий ничего не записывал, но сидел наготове.

— Как вы полагаете, кто решает, кому отправляться в экспедицию? — спросил он.

— Ну… Наверное, это решают на Земле.

Он улыбнулся и коснулся бумаги кончиком пера, но опять ничего не стал писать, оторвал ручку от блокнота и снова застыл в своей позе. На листе осталась маленькая черная точка.

— Вам, несомненно, рассказывали о том, что это якобы решаю я. Боюсь, это не совсем так. Конечно, выбор кандидатов зависит и от меня в том числе, но мое мнение лишь одно из многих, и не имеет решающего значения. К Юпитеру отправятся лучшие, самые талантливые, умные и выносливые. Но количество участников экспедиции ограничено. Всего четверо. Ваша основная профессия – специалист по энергетике – вряд позволяет вам надеяться на участие в ней, но ваше замечательное умение обращаться с техникой может очень пригодиться в полете. В ходе исследований потребуется управлять различными автоматами, предварительно их нужно будет программировать. Кем вы представляли себя на Европе в своих мечтах?

— Поначалу я хотел быть капитаном корабля. Теперь я представляю себя… Да, вы правильно сказали, техническим специалистом.

— Разумно. Но тогда, как вы думаете, почему я не хочу просить вас подробно рассказать о своих способностях?

— Мне кажется, вы и так хорошо меня знаете, — ответил я.

— Я наводил справки, но это тот случай, когда биография говорит сама за себя. Вам многое дано. Я умоляю, не растратьте все это попусту. К тому же если Константин Каменев, который, кстати говоря, все еще учится с вами на одном курсе, называет вас лучшим другом, это о многом говорит.