СССР-2061. Том 9 - СССР 2061

Полгода подготовки прошли в напряженной работе. Когда-нибудь я расскажу об этом подробнее, начиная с того, что, согласно вводной лекции по геологии «…Юпитер сильно отличается по химическому составу от планет земной группы», и, заканчивая тем, как мы на небольшом специально оборудованном полигоне моделировали запуск буровой установки, предназначенной для создания скважины во льду. Но сейчас мне хотелось бы сказать о другом.

Было что-то такое между нами, что задело меня за живое. Управляющий отлично знал, насколько я жажду оказаться рядом с гладкой ледяной поверхностью спутника Юпитера. С детства я мечтал о том, чтобы именно на мой век пришлось открытие организмов, обитающих за пределами Земли. И он сделал многое для того, чтобы моя мечта осуществилась.

До, во время и после экзаменов он ни разу прилюдно не выказал ни одному из претендентов своей симпатии или своего расположения, потому что, возможно, ничего такого он ни к кому не испытывал. Он был искренне заинтересован в успешности нашей экспедиции, но не ради какой-то выгоды: он думал о чем-то более возвышенном. Я делаю такой вывод, исходя из того, что, по-видимому, вся эта затея с индивидуальной подготовкой была его личной инициативой, в которую были посвящены лишь избранные, самые надежные люди. После радостного и шумного возвращения «Юрия Гагарина» с Юпитера жизнь управляющего внешне не сильно изменилась. В принципе, всеобщее ликование практически обошло его стороной, да он и не стремился к какой-либо публичности и ни перед кем не кичился своими заслугами. Собственно, обо всех перипетиях, происходивших под его руководством, я и узнал-то от него самого.

Он раскрыл мне свою тайну случайно. Он не хотел мне о ней говорить. На третий день после нашего возвращения я встретил его в местном центре управления космическими аппаратами, куда стекались данные о работе исследовательских модулей и роботов, вышедших благодаря помощи экипажа из чрева космического судна «Юрий Гагарин» и приземлившихся на поверхность Каллисто, Ганимеда и Европы. Когда я заходил внутрь центра, он, наоборот, выходил из него.

— Здравствуйте! — поприветствовал его я.

— Добрый день! Как поживаете, Игорь? Говорят, между вами и Молли стряслась какая-то история.

— Да, это правда. Между нами возникли разногласия по поводу того, кто на самом деле запустил буровую установку.

— Ну, ничего страшного. Думаю, все уладится. Вы проявили себя на Юпитере с лучшей стороны, поздравляю вас.

— Об этом я тоже хотел сказать. Как мне вас отблагодарить? Управляющий поднял брови.

— За что это вы собираетесь меня благодарить? Вы все сделали сами, — он похлопал меня по плечу, и тихо добавил, — Как и остальные.

И, сказав это, замер на месте, понимая, что позволил себе лишнее. Потом отвернулся и спокойно ушел. Возможно, это была наигранная эмоция. Но мне хочется верить, что он сказал правду, потому что доверял мне. Позже я поговорил по душам с «библиотекарем», и все прояснилось.

Управляющий взвинтил темп подготовки, но тяжкий труд окупился сторицей: я оказался там, куда страстно желал попасть. Впрочем, своим старанием я и другие «посвященные» смогли удивить своих преподавателей и инструкторов. Настолько, что как-то раз нам даже сделали замечание, потаенная ирония которого открылась мне только теперь.

— Господи, от вас невозможно отвязаться! Спрашиваете и спрашиваете, как заведенные. Я удивляюсь, откуда в вас этот фанатизм? Кое-кто из начальников станции говорит о каком-то там новом поколении, умном и замечательном, но, черт возьми, я смотрю на вас и мне не по себе. Вам нужно хоть иногда отдыхать!

Гоолвин Икеф

315: Решение

Дутый куб управления был угольно чёрным, как и остальные здания посёлка. Поначалу, к этому было тяжело привыкнуть, но потом люди привыкали, как привыкали и к постоянному красному планеты. Любимые цвета для обустройства жилья у марсиан – зелёный, апельсиновый, голубой и цвет дерева. Свой жилой отсек Сосновский выкрасил в голубой на девятый день после прибытия. С тех пор прошло пять лет.

Сосновский взглянул на часы. Заседание должно было начаться через минуту. В этот момент на дисплее зажглась надпись: «Сосновский, ком. 12». Он встал и пошёл к антрацитовому зданию, жадно впитывающему солнечное тепло. Было раннее утро.

На стене две большие фотографии Земли. Собственно, самой планеты и фото поверхности океана. «Милый дом», подумал Сосновский и опустился на табурет, от которого до стола, где сидели члены комиссии, было не меньше пяти шагов. Обхватил широкими ладонями углы сидения.

— Здравствуйте, Юрий Павлович, — сказал председатель.

Он был молод, моложе Сосновского, но Марс уже и на нём оставил свой след – кожа вокруг глаз была морщинистой и сухой, волосы казались ломкими. Сосновский помнил, каким тот прилетел – бодрым, цветущим. Раздались вялые приветствия.

— Доброе утро, коллеги, — ответил Сосновский, используя обращение принятое у колонистов вне зависимости от профессии.

— Я представлю членов комиссии, — сказал председатель и тут же сделал это. Некоторых Сосновский знал, кого-то нет. Все они были людьми Марса, колонистами.

— Сразу перейдём к делу, — предложил председатель. Сосновский не возражал.

— Расскажите комиссии, что случилось шестого февраля. Сосновский кивнул:

— Мне нужно было доставить груз…

Сосновский вёл машину в сторону места, где начиналось строительство нового посёлка. Вёл как можно аккуратней, так как знал, что везёт.

Из динамиков доносилась записанная загодя передача Маяка – что-то о воссоздании вымерших тигров. Сосновский попытался представить живого тигра, но у него ничего не вышло. Вряд ли бы у него получилось представить и кошку. На Марсе мысль о кошке казалась абсурдной.

Грунт был усеян мириадами каменных осколков. Самые крупные Сосновский неторопливо объезжал, с теми, что поменьше справлялись широкие колёса машины. Ржаво-красная равнина простиралась во все стороны. Над ней злым глазком горело солнце.

Осознав, что его клонит в сон – немудрено при таком монотонном пейзаже – Сосновский вытянул из бардачка энергетический батончик.

Трек закончился и кабину наполнила тишина. Сосновский потянулся к панели и включил запись на второй круг.

Машина просела назад. На секунду Сосновский замер, одной рукой удерживая батончик, другой – схватившись за руль. Затем машина издала глухой стон и провалилась дальше. Равнина перед глазами Сосновского метнулась куда-то вниз, лобовое стекло заполнило стремительно удаляющееся грязно-рыжее небо.

По спине будто ударили молотом. В глазах зажглись звёзды, а потом всё померкло.

Сосновский очнулся от звука тревоги. На потолке мигала аварийная лампочка. Спина горела.

— Компьютер, обстановку, — потребовал Сосновский.

— Повреждение баллонов. Утечка кислорода, — ответил женский голос в наушнике.

— Послать сигнал бедствия.

— Уже сделано.

— Свяжи меня с базой. В наушнике раздался треск. Затем возник голос диспетчера:

— Сосновский, мы получили сигнал. Вы не отвечали несколько минут. Что у вас стряслось?

— Не знаю. Какая-то каверна или вроде того, — сказал Сосновский, вглядываясь вверх, где виднелся лоскут неба. — Машина провалилась. Я ударился спиной и, похоже, потерял сознание. На какое-то время повисла тишина. Затем диспетчер сказал:

— Полчаса назад произошла авария на «Дальней». Вам придётся подождать.

— Есть же вторая бригада, почему бы…

— Послушайте, нам пришлось послать туда обе машины. Очень серьёзная ситуация, — сказал диспетчер.

— А у меня тут, по-вашему, пикник на обочине? Диспетчер промолчал.

— Сколько ждать? — спросил Сосновский.

— Минуту, — диспетчер отключился.

Сосновский просунул руку между спиной и креслом и прикоснулся к ушибу. Боль, кажется, отступала.

— Сосновский, — снова включился диспетчер, — бригада уже в пути. До вас им около пяти часов хода.

— Пяти часов? У меня воздух уходит.

— Наденьте шлем. У меня тут указано, что костюм второй категории рассчитан на шесть…

Сосновский дал отбой и посмотрел на приборную панель. Стрелка на датчике кислорода неумолимо ползла вниз, а значит скоро в кабине станет нечем дышать. Он просидел ещё какое-то время, пока компьютер не предупредил об угрозе. Затем надел шлем, герметизировал костюм и толкнул дверь наружу.

Машина провалилась в яму и теперь стояла на торце, прислонившись к одной из стен. «Груз, — вспомнил Сосновский. — Надо бы его проверить».

Он выбрался на кузов и стал карабкаться вниз. Спуск занял несколько минут, за которые он успел изрядно вспотеть. Сосновский, конечно, знал, что костюм сделан из суперпрочного материала, но всё же инстинктивно избегал острых частей и двигался не быстрее улитки. Спасибо, хоть боль в спине немного унялась.