Пустующий трон - Кен Лю

Арона ласково погладила Моту по плечу, и тот понемногу успокоился. В конце концов он кивнул Одуванчику.

– Давайте расскажем впечатляющую, неожиданную историю, – предложила та. – Вспомним идеалы Луана Цзиаджи, говорившего, что «миром правит сопереживание». Я верю, что, поведав историю льуку с должным сопереживанием и великодушием, мы сможем вдохновить гинпенцев на новые свершения – не ради могущества, а ради величия духа, широкого, как море, высокого, как небо, и глубокого, как земля. Благодаря этому мы сумеем… понять нашу природу.

С этими словами девушка посмотрела на Кинри, и тот почувствовал, что сообщает ему ее взгляд.

«Я вижу тебя. Я все знаю».

Кинри отвел глаза, порицая себя за излишне бурное воображение.

– По-моему, за время состязания я стала на три года мудрее, – хвасталась сейчас захмелевшая от рисового пива Одуванчик, – хотя не прошло и трех месяцев.

– Блаженны юные, считающие, что это хорошо, – заметила Рати Йера.

– Я так рада, что приехала в «Великолепную вазу», – продолжала девушка. – Побывала и подавальщицей, и рассказчицей, и драматургом, и имперским чиновником… Мастер Лутума даже дал мне немного поработать молотком, а Мати научила готовить омлет, поэтому теперь я и за плотника, и за повара сойду. Скоро не останется ролей, которые я не смогу сыграть. Только представьте, какие меня ждут приключения…

– Тебе надо сперва роль «скромной ученицы» освоить, – рассмеялась Арона. – Если один омлет превращает тебя в повара, то я – имперская принцесса! Я ведь, кстати, разок ее играла.

– Мы действительно стали свидетелями многих чудес. – Кинри бросился на выручку пристыженной девушке. – Повидали все, что есть в Гинпене, если не во всем Дара.

– Вы еще не видели главного чуда, – возразил Види, переглядываясь с другими членами банды.

– Какого? – заинтересовалась Одуванчик.

– А вы точно хотите знать? – спросила Арона, глядя при этом не на девушку, а на Кинри.

Мота молча хлебнул пива, расплескав его дрогнувшей рукой.

– Теперь – еще как, – ответила Одуванчик.

– Да, расскажите, – присоединился к ней Кинри.

Види тоже глотнул пива и окинул стол загадочным взглядом.

– Только предупреждаю: все это не более чем слухи, – произнес он полушепотом.

За Гинпеном, в нескольких минутах езды на карете, есть скала, выступающая над океаном. За сходство с гигантским акульим зубом, впившимся в берег, местные прозвали ее Последний Укус.

Волны тысячелетиями бились о крутую скалу, постепенно выточив в пористом камне просторную пещеру, а над нею – ряд туннелей и пещер поменьше. Местные дети часто плавали сюда на плотах в поисках сокровищ и тайных убежищ, где можно было поиграть в пиратов или застукать любовников, сбежавших от бдительных родителей и компаньонок.

Но десять лет назад, в разгар вторжения льуку, на Последний Укус пришли перемены. Скалу заняли солдаты и перекрыли все подступы к ней, не позволяя приближаться даже рыбацким лодкам. Жившие поблизости семьи рыбаков и крестьян заставили переселиться в другое место. Справедливости ради стоит отметить, что императорская семья щедро компенсировала им расходы, дабы избежать лишней огласки. Кита Ту, директор Императорских лабораторий Гинпена, заявил, что на скале теперь будут проводиться опасные эксперименты и людям лучше не совать туда нос.

Постепенно Последний Укус превратился в полноценное поселение. Местные крестьяне и те, кто отдыхал на соседних пляжах, издали замечали на закрытой для посторонних территории хижины, ветряные мельницы и другие постройки. С рыбацких лодок были видны лестницы и высеченные в скале ступени, ведущие к пещерам, россыпью покрывавшим Последний Укус. Большую пещеру у подножия скалы закрыли воротами, спрятав от любопытных глаз все, что творилось внутри.

По слухам, именно там имперские ученые разработали шелкокрапинные машины, позволившие одержать победу в заливе Затин. Но даже спустя годы после окончания войны территория тщательно охранялась, хотя отдельные хижины на вершине скалы разрушились. Рыбаки и крестьяне до сих пор изредка видели, как к скале прибывают имперские корабли и экипажи. Вероятно, исследования там по-прежнему велись, пусть и не столь активно.

– Вы хотите пробраться в Последний Укус? – опешила Одуванчик. – Но это ведь имперская исследовательская лаборатория, куда имеют доступ только избранные ученые.

– Мы же не грабить ее собираемся, – возразила Арона. – Но там, говорят, есть библиотека с целой кучей нигде не виданных книг.

– Мы просто осмотримся, – добавила Рати Йера. – Там наверняка хранится столько загадок! А какие чудеса можно там увидеть! Шелкокрапинные двигатели, перед которыми померкнут изобретения монахов и монахинь Великого храма Луто.

– Говорят, там хранятся редчайшие книги, – сказал Види. – При Мапидэрэ многие старинные труды были сожжены, но отдельные экземпляры сохранились в Императорской библиотеке Пана, прежде чем и она тоже сгорела. Предположительно, премьер-министр Кого Йелу спас книги, но решил, что им будет безопаснее на новом месте. Возможно, в Последнем Укусе.

– А еще там могут находиться документы о марша… – Мота осекся, когда Арона положила руку ему на плечо. Переведя дух и с трудом успокоившись, он закончил: – …о событиях войны.

Одуванчик посмотрела на него с подозрением, но промолчала.

Сердце Кинри буквально рвалось из груди.

«А вдруг это шанс исполнить желание матери и Танванаки? Найти тайны боевых машин Дара?»

Он и сам толком не знал, какие тайны Дара должен разведать для Укьу-Тааса. Может, вообще никаких. Юноше не хотелось, чтобы армии Дара наводнили Укьу-Тааса и взяли в плен его мать, дабы потом провести парад, который разыграл Тифан Хуто. Но ему также не хотелось, чтобы этот полюбившийся ему город сгорел в пламени войны. Что же делать?

– Все это второстепенно, – сказала Одуванчик. – Вопрос в другом: как вы намереваетесь туда пробраться?

– Это мы уже давно спланировали, – с улыбкой ответила Арона, глядя на Кинри.

Кинри хотел было уточнить, что она имела в виду, но тут к их столу подошел подавальщик.

– Госпожа Рати Йера и господин Види Тукру? – осведомился он. Оба кивнули в ответ. – Для вас срочное сообщение.

Глава 45

Одиночество

Горы Края Света, двенадцатый месяц восьмого года после отбытия принцессы Тэры в Укьу-Гондэ (семнадцать месяцев до отправки новой флотилии льуку к берегам Дара)

Никогда еще Тэре не было так одиноко.

Таквал отправился на разведку, Адьулек молилась, Сами отрабатывала навыки управления гаринафином, Типо То и Годзофин охотились и тренировали других воинов. Даже Торьо, потрясенная случившимся в долине Кири, занялась изучением животных и растений, которых они ежедневно встречали на привалах.

Одна лишь Тэра сидела без дела. Она привыкла отдавать приказы, слушать советы, строить планы и замыслы, но какой теперь во всем этом смысл? Казалось, совершенно никому не нужно, чтобы она этим занималась.

«От меня все равно нет никакой пользы. Я лишь все испортила.

Доверилась