Общие вопросы этнографии русского народа. Традиция. Этнос. Религия - Олег Викторович Кириченко

XII в. Созданный по инициативе святого новгородского князя Всеволода Мстиславовича, храм во многом стал примером устроения приходских храмов на Новгородской земле. Чтобы храм имел возможность поддерживать благолепие, благотворить нуждающимся, быть не только церковным, но и активным общественным центром, святой князь Всеволод предложил в притворе устроить весы для взвешивания товаров купцов и взимания пошлин. Церковная земля сдавалась в аренду под торговые точки. Хозяйственная жизнь прихода была подотчетна двум старостам из купцов, трем старостам «из житних людей» (зажиточных) и тысяцкому, выбранному от простолюдинов. Храм содержал школу и богадельню. На престольный день, празднование которого длилось три дня, кроме торжественных богослужений (в первый день служил Новгородский владыка, потом — один из архимандритов, а на третий день — игумен Антониева монастыря), устраивались пиры (братчины) с одариванием почетных гостей и дарениями гостей храму[1317].

В отдаленных от Великого Новгорода пятинах приходы‐волости, обозначаемые новгородцами погостами, также содержались «на самоокупаемости». Иными словами, в центре погоста находился не какой‐то административный пункт, а храм, как и в административном центре самого Новгорода находился Новгородский митрополит и Святая София — соборный храм[1318]. Греков отмечал, что «казна — центральный нерв хозяйственной жизни Софийского Дома»[1319]. Софийский Дом распоряжался всей землей Новгорода и его пяти пятин. В центре любого северного погоста, обширного по своей протяженности[1320], находился (а их у Новгородской земли было 343) становой храм, т. е. старинный храм, с которого начиналась, устанавливалась жизнь погоста. Все остальные храмы этого погоста назывались выставочные. По сути, погост являлся местом, где в обычные дни собирались торговые пошлины, шел торг, собирались на сходы прихожане «для обсуждения земских дел и производства выборов на мирские должности»[1321]. На погосте происходил сбор государственных податей «с тягловой земли», принимались коллективные решения о постройке необходимых общественных зданий, и конечно, — о благоукрашении церквей, здесь проходили сборы ратных людей и потому сюда приходили все государевы указы. Рядом с погостом жили купцы, крестьяне‐бобыли, помещики, духовенство и весь церковный клир, чиновные люди, т. е. все сословные группы здесь присутствовали, это был общественно цельный организм, и потому сюда обращалось правительство.

Вся церковная земля, отданная храмом в аренду, была занята или торговыми людьми, или крестьянами‐бобылями. Здесь читались указы, выносились приговоры, обиженные публично оглашали свои обращения к миру о насилиях. При церкви устраивались общественные трапезы в специальных избах. Кроме того, погостские храмы славились своими пирами «вскладчину», проходившими в дни приходских праздников[1322]. Северный приход не нарушал своих четких территориальных границ, и даже праздник не был здесь исключением. В специальных документах обозначалась категория «незванных гостей», которым было запрещено посещать праздник[1323]. Торжественное богослужение завершалось пиром, для которого заранее варилось «молебное пиво». В «родительские» поминальные дни также совершались праздничные богослужения, панихиды. Обязательно при погостских приходских церквах находились богадельни для нищих, стариков, пребывающих на содержании прихода.

Уникальность северного прихода состояла в его управляемости мирскими людьми, «миром», самим приходом. Приход выбирал священника, заключал с ним договор, ходатайствовал перед архиереем о его рукоположении и назначении на приход. На деньги прихода покупалась вся церковная утварь, а также ризы, иконы, книги, колокола, приход же выделял священнику землю для прокормления, следил за нормой его доходов. В документе, называемом «выбор», являвшемся своего рода избирательным протоколом, прихожане записывали решение мира об избрании кандидата, перечислялись его обязанности, оговаривались условия вознаграждения за труд, ставились имена выборщиков, старост, дата составления документа. Кроме того, приход составлял и другой акт — «порядную запись», включающую в себя подробнейшую роспись обязанностей священника, список его материальных награждений и указание на право прихода разорвать в любую минуту этот договор. В документе писалось, что священник должен быть послушным миру и исправно выполнять все церковные требы: «Быти к Церкви подвижну, неослышну, к болям и к родильницам, и для всякого очищения к крестьянам ходити и родителей у них поминати»[1324]. Кандидат на должность священника, взяв этот «выбор» и написав архиерею челобитную, шел к нему на поклон. Прихожане тоже писали архиерею свою челобитную. Если архиерей соглашался с выбором, то после посвящения выдавал священнику ставленную грамоту.

Безусловными плюсами новгородской церковно‐приходской модели была ее функциональная эффективность, имеющая отношение к материальной стороне обеспечения жизни храма. Не было проблем ни при строительстве нового храма, ни при ремонте ветхой церкви, ни при благоукрашении церковном, ни при обеспечении священника всеми необходимыми для богослужения вещами: утварью, книгами, ризами. Хватало средств на библиотеки, школы, на помощь нищим, престарелым и убогим, на выплату необходимых налогов епархиальному архиерею и в государеву казну. Земской, общенародный характер приходского сообщества давал ему возможность жить свободно, независимо от княжеской или боярской возможной корысти, иметь полный материальный достаток в обеспечении храма, «святить» церковно все стороны народного бытия. Но были и очевидные минусы у этой церковно‐приходской модели. Высокая степень зависимости приходского священника от мира прихожан и очевидная отстраненность священника от епископа накладывали на духовно‐религиозную жизнь определенные ограничения. Между священником и епископом был народ, который сам корректировал приходскую жизнь священника. По сути, такое положение вещей косвенно ограничивало власть епархиального епископа, который по церковному закону являлся архипастырем для прихожан. Священник был в этой связке лишь исполнителем воли народа. «Новгородцы» же, связывая священника‐духовника письменными обязательствами и своей властью, как бы узурпировали епископскую власть и могли распоряжаться ею по своему произволу. В силу этой несвободы погостский священник нередко был «потаковником» своим прихожанам, а точнее приходу, его воле, но еще более важно, что он был активно втянут в мирские дела прихожан. Подпись приходского священника скрепляла самые разные публичные волостные акты: при выборах на должность, при уголовных делах, касающихся «обысков», она стояла на протоколах. Священник, где только мог, должен был подписываться за неграмотных прихожан, а значит, и участвовать вместе с ними во всех судебных тяжбах. Юридическое значение имела его подпись и на духовном завещании прихожанина[1325]. За спиной священника, но при его формальном согласии, выбранные приходом старосты вели активную ссудную деятельность. По сути, прихожане выступали в роли кредитного банка для всех желающих получить небольшой кредит деньгами, зерном, недвижимостью. Как отмечает М. М. Богословский, таких заемных обязательств в церковной приходской казне северного погоста было очень много, и такая ссудная деятельность «не могла не оживлять промышленную и торговую жизнь деревни»[1326]. Сами прихожане активно пользовались кредитными возможностями своего приходского храма.

Чрезвычайная зависимость приходского духовенства в новгородских землях от мира и его хозяйственной и прочей деятельности не могла не сказываться на духовной стороне, той, ради которой священник рукополагался. Вот почему в