Йоханнес Кабал. Некромант - Джонатан Ховард

В помещении толпился народ. У одноруких бандитов какой-то человек постоянно проигрывал, а рядом другому, одетому победнее, в это время шла удача. Оба не знали о марксистских нравах игровых автоматов. В другом конце металлические обезьянки карабкались по металлическим пальмам. На стрелковом стенде в окнах мрачного дома появлялись призраки и тут же получали град пулек.[2] Рядом раздавала предсказания, сидя в прочном застеклённом ящике, механическая цыганка.

Цыганку, согласно надписи на вывеске в верхней части автомата, сделанной оранжевой, жёлтой и чёрной красками, звали Госпожа Судьба. Она приняла облик молодой женщины в головном платке, с серьгами в виде колец и с умопомрачительным декольте. Она сидела, неподвижно держа руки над хрустальным шаром и молча ожидала, пока группа подростков, которые собрались перед её автоматом, не перестанут пялиться ей на грудь и сопровождать это непристойными замечаниями. Наконец, под крики товарищей один из них запихнул монетку в прорезь. Госпожа Судьба мгновенно пришла в движение и послушно заглянула в хрустальный шар. В его глубине кружились и мерцали причудливые цвета. Подростки притихли, в воздухе повисло напряжение — слишком реалистично для дерева или гипса двигались руки механической цыганки, а пальцы её гнулись без всяких видимых шарниров.

Она вдруг задрожала и тут же замерла, свет в хрустальном шаре потух, и к пацанам вернулась былая храбрость. Затем сработал пружинный механизм, звук которого несколько секунд отражался от стенок автомата, и в прикреплённый под стеклом лоток упала карточка. Ухмыляясь замечаниям товарищей, парень взял её и начал читать. Казалось, на то чтобы прочитать эти несколько строк, ушла целая вечность, но уже после первых слов его глаза немного округлились, а улыбка медленно сползла с лица, словно её стёрли невидимые пальцы. Он вернулся к началу и снова перечитал до конца. Лицо у него побледнело, он развернулся и, шатаясь, вышел из зала, а его внезапно обеспокоенные друзья стали спрашивать, что случилось.

Кабал мрачно посмотрел им вслед. Он подошёл к Госпоже Судьбе, сделал вид, что ищет монетку в кармане и наклоняется, чтобы опустить её в прорезь. Как только они оказались лицом к лицу по обе стороны стекла, он прошептал:

— Тебе, без сомнения, очень весело, но такое вряд ли на пользу нашим планам. Смысл в том, чтобы завлекать их, а не распугивать как кроликов.

Одному Кабалу было видно, как Госпожа Судьба подняла тонко очерченную бровь. По автомату снова разнёсся звон, и в лоток упала новая карточка, хотя монетку не опускали. Он прочитал её, не поднимая.

ГОСПОЖА СУДЬБА ВСЁ ВИДИТ И ВСЁ ЗНАЕТ.

И ПРАВДА ОЧЕНЬ ВЕСЕЛО. НАДО ЖЕ МНЕ КАК-ТО РАЗВЛЕКАТЬСЯ.

СОВЕТ ГОСПОЖИ СУДЬБЫ:

ЕСТЬ ДОБЫЧА ПОЛУЧШЕ

Несмотря на непочтительный тон, новости были хорошие, и Кабал порадовался тому, что Госпоже Судьбе, похоже, известно минимум об одном возможном клиенте.

— Добыча получше… Где именно?

Глаза Госпожи Судьбы поворачивались в глазницах, пока её взгляд не остановился прямо на нём. Секунду она пристально смотрела на Кабала, затем вновь уставилась в хрусталь. Внутри шара загорелся странный свет. Скрипя шестерёнками, она нежно водила пальцами над поверхностью шара, не касаясь его. Щелчок, звон, и ещё одна карточка упала в лоток, накрыв предыдущую. Кабал взял обе, опустил первую в карман, посмотрел на вторую. Карточка гласила:

ГОСПОЖА СУДЬБА ВСЁ ВИДИТ И ВСЁ ЗНАЕТ.

СОВЕТ ГОСПОЖИ СУДЬБЫ:

ПОЗАДИ.

Кабал обернулся. Перед ним был вход в зал. Снаружи бушевал поток снующих туда-сюда людей. Ни одного приметного лица, ни одна фигура не привлекла его внимания. Кабал нахмурился.

— Бесполезно, — сказал он вполголоса, зная, что Судьба всё равно услышит. — Чтобы найти клиента, мне нужно что-то поточнее, чем… — Его взгляд метнулся вниз, чтобы перечитать карточку, и он запнулся. Сейчас на ней значилось:

ГОСПОЖА СУДЬБА ВСЁ ВИДИТ И ВСЁ ЗНАЕТ.

СОВЕТ ГОСПОЖИ СУДЬБЫ:

ВПЕРЕДИ.

В качестве эксперимента он попробовал повернуть карточку на девяносто градусов. Совет Госпожи Судьбы претерпел метаморфопсихотическую [3] трансформацию и гласил теперь: СЛЕВА.

Кабал слегка кивнул — недурно! Учитывая, что по существу она была наполовину манекеном, небольшим шкафчиком с винтиками и шестерёнками, которых бы хватило на довольно точные каминные часы, от неё определённо была польза. Бережно держа предсказание, будто картонный компас, Кабал отправился на поиски жертвы.

Он стремительно ворвался в толпу и, по своей природе и своему обыкновению не обращая внимания на жалобы тех, кому он наступал на ноги и рассыпал арахис, он продолжил сближение с целью. Первым делом с помощью грубой триангуляции он вычислил приблизительное направление и расстояние. Затем, он опустил голову и, сея вокруг недовольство, начал прокладывать путь сквозь людскую толщу. ВПЕРЕДИ, — гласила карточка, — ВПЕРЕДИ.

Стремительную погоню Кабала внезапно оборвала упакованная в воскресный костюм недвижимая скала. Он поднял взгляд — над ним, выглядывая из-под скверной стрижки, нависал чей-то лоб. Кабал тут же сверился с картой. СОВЕТ ГОСПОЖИ СУДЬБЫ на этот раз был:

ЭТО ОН. ИЗВИНИСЬ. ЖИВО.

Кабал убрал карточку гадалки в грудной карман и тронул край своей шляпы.

— Добрый вечер, сэр! — сказал он здоровяку. — Мне ужасно жаль, что налетел на вас вот так. Мои глубочайшие извинения.

Мужик пристально посмотрел на него, его руки незамедлительно сжались в кулаки, он побледнел.

Кабал знал более чем достаточно о тонкостях эндокринной системы, чтобы понять, что люди, от гнева бледнеющие, распускают кулаки куда охотнее тех, что краснеют. Свободная рука Кабала непроизвольно легла на трость, крепко сжав серебряный череп набалдашника, и медленно поворачивала его до тех пор, пока не щёлкнул затвор. Хорст наверняка считает, что протыкать посетителя вкладной шпагой — это плохое обхождение, но по мнению Кабала, выражение «Клиент всегда прав» становится чисто теоретическим в тот момент, когда клиент заносит кулак.

— Тэд, пожалуйста, не надо! — с наветренной стороны этого человека-горы появилась женщина. Как и здоровяк — его звали Тэд — она была бледна, но по другим причинам. Её тёмный макияж подчёркивал белизну кожи. — Пожалуйста, он того не стоит!

Кабал, которого в разное время преследовали толпы селян, толпы горожан, полиция, армия, две Инквизиции и прочие заинтересованные граждане, был более чем уверен, что уж он-то того стоит. В её устах, однако, фраза уже давно стала звучать как готовое заклинание, чары, удерживающие Тэда от крайностей. В связи с этим Кабал был готов простить ей такую наглость. К Тэду же у него появилась сильная неприязнь, а те, к кому Кабал испытывал сильную неприязнь, редко жили долго и счастливо.