Йоханнес Кабал. Некромант - Джонатан Ховард

— Вы, сэр! Вам очень повезло! Вот, держите! Билет номер один! — В рекламе он тоже начал преуспевать. Нужно всего лишь убедить дурачков в том, что оказываешь им любезность, и вот они уже едят из твоих рук.

Мужчина отдал деньги, а взамен получил маленький кусочек картона. Его чуть ли не лихорадило от волнения. Кабалу было интересно, что бы тот отдал в обмен на нечто большее, чем фотография. Он начал думать, что слишком легко отпустил смотрителя станции. Он обратился к толпе.

— Не вздумайте расстраиваться! Весь вечер вы сможете получить и другие призы согласно номеру вашего билета, так что… — осталось сказать лишь одно. — Спешите! Спешите! Сами приходите, других приводите! Расскажите друзьям, что осмелились переступить порог «Палаты физиологических уродств»!

Вот так, обнажив клыки в своей радушной улыбке, ярмарка начала первую ночь работы.

ГЛАВА 5 в которой Кабал играет в куклы, а Хорст расширяет словарный запас

Балаганы и ярмарки по сути своей глубоких переживаний не приносят. Они существуют для того, чтобы веселить и развлекать население, чем-нибудь неординарным разбавлять их серую будничную жизнь. Огни ослепляют, представления изумляют, аттракционы будоражат кровь, игровые павильоны расстраивают — но чувства эти приятны. Балаган — это весёлый карманник и харизматичный мошенник. Деревенщины и простофили — проще говоря, посетители — прекрасно знают, что их кошельки и бумажники потихоньку худеют каждую секунду, проведённую на ярмарке, но посетителям, то есть, простофилям и деревенщинам, другого и не надо. Они не против того, чтобы их «прокатили», лишь бы было весело. Такова суть балаганов и ярмарок.

А вот «Ярмарка братьев Кабалов» была местом необычным. Особенным. Ни на что не похожим. Тогда как рядовой балаган приносил поверхностные, кратковременные впечатления, вытаскивая обывателей из повседневной жизни и внушая им мысль — на время, пока те готовы в это верить — что веселье и вправду разъезжает по городам и сёлам, принося людям смех и радость, ярмарка Кабала лишь притворялась рядовой. Копировалась при этом только внешняя сторона. За широкой радушной улыбкой скрывалась ловушка, искушающая желаниями и чудесами, удовольствиями и попкорном, наслаждениями и хот-догами сомнительного происхождения. Сатана, будучи как-никак экспертом в вопросах соблазна, совершенно справедливо заметил, что переступив порог балагана, люди теряют бдительность. Сюда приходят, чтобы развлечься, и каждый готов рано или поздно быть обворованным. Ярмарка Кабалов отличалась лишь масштабами потерь.

Но всё это теория. Примеры куда полезнее.

— Мы пришли повеселиться, — это было сказано с намёком то, что в противном случае кое-кому разобьют губу.

Рейчел надеялась, что до этого не дойдёт. Губа только зажила после прошлого раза.

— Мне весело, — сказала она и улыбнулась. Улыбка вышла не очень убедительная, зато демонстрировала покорность ровно настолько, чтобы Тэд разжал неосознанно стиснутый кулак. Руки в кулаки он сжимал часто.

Он посмотрел по сторонам. Взгляду открывалась ярмарка — хаотичный круговорот многообещающих звуков, запахов, огней. Звуки каллиопы, неоновый свет и аромат свежего попкорна создавали новый мир, где царила атмосфера чудес, азарта и веселья. Да, истинным её назначением было подстрекать к соперничеству, богохульству, ссорам и душегубству, но можно было и кокосы выиграть.

Он разглядывал всё это с кислой миной человека привыкшего к разочарованиям, который обычно борется с ними, отправляя виновника в больницу. Он протянул руку Рейчел, та тут же взялась за неё, позволяя протащить себя в ворота на территорию ярмарки. По дороге они прошли мимо фермера, на чьей земле она размещалась.

Довольный собой, он стоял, заткнув большие пальцы в карманы жилетки, улыбаясь и кланяясь каждому, кто останавливался купить билеты, как будто ярмарка тоже принадлежала ему. На самом деле он вёл подсчёт посетителей, отчасти, чтобы убедиться, что его не надули с арендой, но в основном ради удовольствия производить в уме нехитрые арифметические операции над постоянно растущим числом и наслаждаться внушительной суммой, которая вырисовывалась по правую сторону от знака «равно». Несомненно он не был бы так счастлив, если бы знал, что ждало его в скрытом завесой будущем, вскоре после того как он оставит смертное ложе. Если ему казалось, что министерство сельского хозяйства помешалось на ненужных документах, первая же встреча с Артуром Трабшоу покажет, что то были ещё цветочки.

Тэд и Рейчел шли по широким дорожкам между аттракционами. Любопытный наблюдатель, последив за ними пару минут, сразу и не понял бы, зачем эта парочка вообще пришла.

Рейчел видела будто бы другую, цензурированную версию ярмарки. Большую часть времени она выглядела взволнованной и настороженной. Даже если время от времени что-то и привлекало её взгляд, радость на её лице тут же вытеснялась отработанным неопределённым выражением. Она давно забыла, что значит иметь собственное мнение, но если у неё вдруг возникало такое, при Тэде она старалась его не высказывать. Он ведь мог с ним и не согласиться. Неопределённость распространилась и на её внешний вид — достойная, но безнадёжная попытка понравиться Тэду и быть невзрачной для других мужчин. В конце концов она просто превратилась в подобие женщины в хорошей, но непривлекательной одежде, приятных, но тусклых цветов. На ней было слишком много косметики: тени для глаз и маскирующий карандаш, которые скрывали её природное очарование и кое-что ещё.

Цели Тэда тоже не были ясны. Он на ярмарке, но не веселится. У него есть подружка, но они не друзья. Он с ней не гулял, скорее пас подобно злобной овчарке, следя как бы кто не покусился на его собственность. Он разрывался между желанием выставить её напоказ и страхом, что на неё действительно посмотрит какой-нибудь мужик. Если бы любопытный наблюдатель продолжил слежку чуть дольше, то непременно оказался бы нос к носу с Тэдом — тот был одет по-воскресному и неудачно подстрижен — который выпучив глаза и тяжело дыша, потребовал бы объяснить, чем это его девушка так заинтересовала любопытного наблюдателя.

Они бродили между киосками, он — преисполненный подозрений, она — не зная, чего опасаться — даже не догадываясь, что и вправду были объектами внимания любопытного наблюдателя.

За ними наблюдал Хорст Кабал, которого смогли бы увидеть лишь наиболее тонко чувствующие из кошек и самые подозрительные из собак. Способность быть незаметным для людей и животных — один из маленьких трюков, которым он научился, едва стал чуть мертвее остальных — наряду со скоростью, силой, и (если понадобится) гипнозом. Проницательным взглядом и чутким сердцем он, однако, обладал всегда. Хорст наблюдал и слушал их неестественный разговор — его безапелляционные заявления, её уклончивые ответы — и сделал выводы.