Йоханнес Кабал. Некромант - Джонатан Ховард

— О чём задумался? — спросил голос у него за спиной. Кабал повернулся — Хорст сидел у себя в сундуке. Пока он размышлял, солнце уже зашло.

— Вспоминал, как сильно тебя ненавидел, — ответил он, и пошёл обратно к столу.

— Честность. Мне это нравится. Как правило. Я знал, что ты обижался на меня, но ненавидел? Будет тебе, Йоханнес. Это уже чересчур.

— Что было, то прошло. Может, приступим к более насущным делам? — Он развернул карту и указал на один из городов. — Мёртон Пемберсли Нью Таун, первое место назначения. Мы будем там незадолго до рассвета. Хочу убедиться, что мы успеем всё подготовить.

Хорст зевнул, обнажив увеличенные клыки.

— Мы обсуждали это тысячу раз.

— Двенадцать.

— Не важно. Да, мы с лёгкостью обустроимся за шесть часов и будем готовы до захода солнца.

— Он широко улыбнулся. — Несчастные деревенщины глазом моргнуть не успеют.

А песок в часах на полке тонкой струйкой тёк в нижний сосуд. Движение поезда ни на йоту не нарушало поток.

Станционный смотритель сурово уставился на поезд, затем — ещё суровее — на Кабала.

— Здесь нельзя становиться на стоянку, — наконец сказал он и направился в свой кабинет. Кабал поспешил за ним.

— Нам надо где-то встать. Мы будем открывать здесь ярмарку, — сказал он и улыбнулся. Смотритель остановился, увидел его выражение лица и поёжился.

— Так, приятель, для этого нужно иметь разрешение. Нельзя просто занять чужую ветку и думать, что это сойдёт тебе с рук.

— Почему же? Она не занята.

— Ну… может, кто-нибудь приедет.

Кабал понял, что имеет дело именно с той породой начальников, от которых у него всегда портилось настроение. И оно испортилось.

— Вы смеётесь? На той ветке травы по колено. Там уже давно не было поездов. Если вам нужно что-то вроде, ну я не знаю, платы за стоянку или ещё что, так и скажите, только, будьте добры, перестаньте дурака валять.

— Платы за стоянку? Ты подкупить меня хочешь? — воскликнул смотритель, слишком эмоционально, для того, кто говорит неискренне. — Я в этой компании всю жизнь проработал, почитай уж тридцать лет. Ты сильно ошибаешься, если думаешь, что такую преданность можно купить какой-то мелкой вонючей взяткой! — Он вихрем ворвался в свой кабинет. Кабал — за ним.

— В таком случае, как насчёт крупной вонючей взятки? — спросил он в качестве эксперимента.

— Сэр, я преданный сотрудник компании. Заберите свои оскорбительные предложения и убирайтесь отсюда! И захватите свой треклятый поезд!

Кабал понял, что тонкая дипломатия тут не подействует. Некоторое время оба сверлили друг друга взглядом, пока смотритель не решил, что удобнее будет продолжить, опустившись в большое кожаное кресло. Едва он сел, его глаза метнулись к ящику стола, который он забыл закрыть.

Кабал увидел внезапный ужас на его лице, когда тот быстро захлопнул ящик. Кабал, однако, успел догадаться, что там может быть.

Он сдвинул свои тонированные очки на нос, чтобы смотритель понял, что Кабал пристально его разглядывает. Затем вернул их на место, повернулся и вышел.

Костинз ждал его, сидя на подножке служебного вагона.

— Судя по виду, от того парня жди хлопот, — сказал он, когда Кабал, легко першагнув через заброшенные рельсы, скрытые в высокой траве, подошёл к нему. — Может, нам с парнями нанести ему визит? Ну ты понимаешь.

Кабал оглянулся на станцию через плечо, вытащил чёрные лайковые перчатки и натянул их.

— В этом нет необходимости, мистер Костинз. Уверен, мы придём к соглашению. У смотрителя в столе есть кое-какие… интересные журналы. Похоже, его мучает зуд, который он не в силах унять.

Костинз поставил костлявый локоть на костлявое колено и положил костлявый подбородок на костлявую ладонь. Ему очень не нравилось, когда босс считал его умным.

— Какие журналы? «Дерматология Сегодня» что ли? — без интереса спросил он.

— Зуд другого рода. Найди Лейлу и пришли ко мне. Пусть оденет пальто.

— Лейлу? Резиновую девицу? На кой, босс?

— Она сделает ему предложение, от которого он никак не сможет отказаться, — ответил Кабал с такой злорадной улыбкой, что Костинз порадовался отсутствию волос, которые непременно встали бы дыбом. — А пока, — продолжил Кабал, — начинайте выгружаться. Расположимся вон на том лугу.

— Так ты получил разрешение?

— Разрешение мне не нужно. — Опять эта улыбка. — Если кто-то будет жаловаться, отправляй ко мне.

Кое-кто и вправду пожаловался: краснощёкий фермер, за пятьдесят. Он взлетел по лестнице и ворвался к Кабалу в кабинет, заведя до скучного бессвязную речь о сельском хозяйстве и нынешнем законодательстве. Кабал внимательно его слушал, а точнее, внимательно его разглядывал; у фермера был интересный тип надбровной дуги, который не часто встречается у людей. Пока фермер бушевал, Кабал совершенно неосознанно начал делать набросок. Когда фермер увидел, как движется карандаш, он разозлился ещё больше, и потребовал сказать, что Кабал там строчит.

— Прикидываю ваш процент за возможность использовать вашу землю, — сказал Кабал. — Я подумываю о двадцати пяти процентах.

— Чистыми или грязными? — с подозрением спросил фермер.

— Чистыми.

— Тридцать процентов.

— Давайте без дураков. Двадцать семь.

— Тридцать, — сказал фермер с возрастающим энтузиазмом.

— Но земля ведь невозделанная, вы сами так сказали. Вы ей даже не пользуетесь. — Фермер сощурил глаза и принял решительный вид. Кабал добродушно пожал плечами, как будто признавая поражение. — Вижу, я не в состоянии вас переубедить. Решено, пусть будет тридцать процентов.

Он перегнулся через стол и пожал фермеру руку. Тот уселся в кресло донельзя довольный собой. Кабал ключом открыл ящик стола и вытащил густо исписанный контракт.

— Боюсь, мне понадобится ваша подпись. Не волнуйтесь, — сказал он, увидев выражение лица фермера. — налоговая о нашей маленькой договорённости никогда не узнает. Этот документ только для начальства и моих собственных записей.

Фермер взял кусок пергамента и начал его просматривать. Кабал изображал равнодушие, но был рад, что Артур Трабшоу нашёл применение жирному курсивному шрифту четвёртого размера.

Он сам сидел над этими контрактами с ювелирной лупой и остался доволен тем фактом, что лицу, подписавшему документ, не нужно знать что конкретно он подписывал, чтобы обязаться выполнять условия. Это навело его на мысль использовать более… прямые методы для получения подписей, но отказался от подобных схем, как от опасных и неэлегантных. Меньше всего ему хотелось, чтобы весь этот жизненноважный, исключительный год, его туда-сюда таскали силы правопорядка, а то и полиция. Нет, он будет играть в игру Сатаны по правилам, хотя и не побрезгует их время от времени менять, если ситуация, как сейчас, позволит.