Раскалённая луна - Мария Куприянова

Оказалось, нужна. Стоило закрыть глаза, как в дверь постучали. Я нехотя встал и отпер замок. На пороге стояла невысокая, полная женщина в голубом сарафане и в накрахмаленном белоснежном переднике. Она широко улыбнулась, и ее лучистые глаза цвета незабудок засветились добротой и заботой.

— Доброе утро, деточка, — пропела она, впархивая в комнату, держа в руках стопку одежды. — Как спалось? Вижу, что хорошо. Здесь всегда так — спится крепко, работается с душой.

— Ну… — я пригладил вихор на макушке, — этого я еще не успел прочувствовать.

— Конечно, детонька. Ты же у нас новенький. Но ты скоро поймешь. А меня Варварой зовут, я тут вроде сестры-хозяйки — по всем вопросам ко мне обращайся. Вот, форму тебе принесла — одевайся.

Она положила одежду на кровать, окинула придирчивым взглядом комнату и, видимо удовлетворившись ее состоянием, довольно кивнула. А потом, спохватившись, всплеснула руками:

— Да ты, наверное, голоден? Завтрак уже закончился, а ты, вижу, только проснулся!

Желудок в ответ на такую несправедливость жалобно заурчал. Вчера, по правде, толком поесть не удалось. И не мудрено, со всеми приключениями…

— Вот что, — деловито продолжила Варвара. — Ты умывайся-одевайся и приходи на кухню. Знаешь где?

Я отрицательно замотал головой.

— Как выйдешь на улицу, справа увидишь столовую, одноэтажное серо-зеленое здание. А вход на кухню со двора. Постучись, я как раз там буду, придумаем что-нибудь. Идет?

— Идет.

— Тогда договорились.

Варвара вновь просияла, будто я пообещал ей принести сундук с золотом и, напевая под нос какую-то песенку, исчезла за дверью.

Перспектива завтрака повысила и без того хорошее настроение. Надо ж, внимания сколько: и завтрак пообещали, и одеждой снабдили. Я развернул оставленную Варварой стопку.

Формой в Обители служили брюки цвета хаки из мягкого хлопка и футболка-поло с вышитой на груди эмблемой: на щите была изображена буква "О", а внутри нее скрещивались стрела и изогнутый меч. Причем последний очень напоминал тот самый клинок, которым пользовался Перс. Но прежде чем облачиться в новую одежду, необходимо и себя в порядок привести. Захватив с собой полотенце и банные принадлежности, которые нашлись рядом с раковиной, я вышел из комнаты.

Коридор общежития пустовал. Оно и понятно, стрелки часов показывали пять минут десятого — самое начало занятий. Как и сказал Альт, душевая располагалась в самом конце. Начищенный кафель сиял чистотой, развешенные по стенам зеркала ощутимо увеличивали внутреннее пространство. Вдоль стены стояли закрытые кабины, ни тебе "М", ни "Ж" — здесь что, девушек совсем нет? Хотя все может быть. Нынче представительницы слабого пола скорее женят на себе упыря, нежели пустят ему кровь. Приняв душ, я оделся, закинул грязные вещи к себе в комнату и направился к выходу из общежития.

Фил сидел "на вахте" и разгадывал кроссворд. И хотя за окном вовсю светило солнце, лампа на его столе продолжала гореть. Видать, старик не только глухой, но еще и подслеповатый. Словно в подтверждение моим мыслям, он оторвался от журнала и, прищурившись, смерил меня долгим взглядом:

— Так-так, Лис. Опять на занятия опаздываешь?

Я хотел было возразить, что меня зовут Рэм, а потом решил — бестолку. К чему лишние объяснения, если старикан снова все забудет? А убеждать его, что с возрастом он впал в маразм, желания как-то не возникло. Пусть называет Лисом, если ему так больше нравится.

— Мне сегодня попозже, — уклончиво ответил я и проскользнул мимо чудаковатого сторожа.

— Так и запишем в журнале, — донеслось мне вслед.

Несмотря на то, что день только начинался, жара уже опустилась на Обитель. Жгучие солнечные лучи скользили по дорожкам и деревьям, нагревая воздух, изгоняя благословенную ночную прохладу. Опять солнце! Черт! И где в этой тмутаракани раздобыть защитный крем? Так и в тлеющую головешку превратиться недолго, причем без всяких испытаний освященной землей.

И все-таки, если не обращать внимания на палящее солнце, здесь было красиво. Прямо перед общежитием красовался розарий. Притом, несмотря на жару и засуху, цветы оставались яркими, с сочными лепестками и массивными стеблями. Разноцветные розы чуть покачивались на ветру, насыщая воздух приторным ароматом и привлекая к себе насекомых. Вокруг клумбы стояли скамейки, укрытые тенью яблоневых и вишневых деревьев.

С правой стороны, перпендикулярно общежитию, находилась столовая. Огромные, во всю стену окна, были открыты настежь, и сквозняк то и дело выбрасывал на улицу легкие полупрозрачные шторы. Внутри помещения виднелись круглые столики, накрытые белоснежными скатертями. Неплохо, для столовой-то, совсем неплохо…

Вход на кухню, как и сказала Варвара, находился со двора. Здесь, вместо клумб и садовых деревьев, за бетонным ограждением стояли несколько мусорных контейнеров. Широкая асфальтированная дорога соединяла здание кухни с дополнительными воротами; они находились прямо в крепостной стене, рядом с угловой башней. Вот, значит, как охотники въезжали на территорию Обители.

Я подошел к служебному входу и постучал. Дверь открылась сразу же. Довольная Варвара увлекла меня внутрь помещения и мигом усадила за длинный стол, не дав толком осмотреться. Впрочем, ничего приметного я тут и не увидел. Кухня как кухня — здоровенная плита посередине, уставленная кастрюлями, в которых что-то аппетитно булькало, огромные раковины вдоль одной стены, вместительные холодильники с другой. С противоположного конца рабочего стола, в белоснежном колпаке, вооруженный ножом и разделочной доской, колдовал над чем-то повар: дородный мужчина с роскошными усами. Погруженный в готовку, он не удостоил меня ни малейшим вниманием. Судя по всему, я здесь не первый посетитель, и Варвариной готовностью подкормить чем-нибудь вкусненьким воспользовался не один "голодный мальчик".

— Вот, приятного аппетита.

Передо мной оказалась тарелка с дымящейся яичницей щедро посыпанной зеленью, пара ломтей еще теплого домашнего хлеба и чашка черного чая.

— Кушай, деточка.

Особого приглашения и не требовалось. Как только ноздрей коснулся аппетитный запах, я понял, что просто зверски голоден. Варвара, усевшись рядом и подперев руками подбородок, довольно наблюдала, как исчезает еда.

— Добавки? — предложила она, когда посуда опустела.

— Нет, спасибо, — мужественно отказался я. — Обед скоро?

— В два, — она засмеялась. — А ужин — в семь.

— Спасибо еще раз.

— Не за что. Для вас, детоньки, у меня всегда найдется что-нибудь перекусить.