Раскалённая луна - Мария Куприянова

Вот те на… Если уж папашу так официально величают, значит… не встретиться мне с ним. По крайней мере, на этом свете.

В комнате повисло тяжелое молчание. Орхидея отвела взгляд, сконцентрировавшись на перебирании лежащих перед ней документов, Док вытер лоб аккуратно сложенным платком, Валет усиленно рассматривал сложенные на столе руки. Ирбис, теребя листок бумаги, вздохнул и первым нарушил тишину.

— Рэм. Мне очень жаль. Роман был… хорошим охотником, опытным бойцом и отличным стратегом. Но ты же понимаешь, в нашем деле никто не застрахован от… трагических случайностей.

Ирбис говорил медленно, тщательно подбирая слова, как будто шел по минному полю, продумывая каждый шаг. И ощущение, что он явно чего-то скрывает, возрастало с каждой осторожной фразой.

— И когда же произошла эта трагическая случайность? — Нельзя сказать, что новость о гибели отца как-то меня взволновала. Странно переживать за человека, которого никогда не знал. Но поинтересоваться стоило, хотя бы для семейного архива.

Ирбис тяжело вздохнул. Так, будто воспоминания до сих пор бередили его душу, а быть может ему просто не хотелось поднимать эту тему. Но он заговорил, медленно и немного отстраненно, а его тонкие пальцы тем временем запорхали над листком бумаги, складывая по невидимым линиям, выворачивая наизнанку и снова перегибая слой за слоем.

— Это случилось еще до твоего рождения, Рэм. — Продолжил он рассказ. — Роман никуда не исчезал и, зная его как порядочного и ответственного человека, могу предположить, что он бы ни за что вас не бросил. Он исчез, потому что погиб. Если б мы только о вас знали… Многое сложилось бы иначе.

Да уж. Иначе. Но кому нужны эти ненужные "если бы, да кабы"? Мать всю жизнь надеялась, что отец одумается и вернется. Узнает, что у него сын и непременно приедет. Мне-то она ничего не говорила, но я часто слышал ее разговоры с бабушкой, слезливые вздохи и причитания о горькой женской доле, разбитом сердце и несправедливой судьбе. Мама так и не смогла поставить точку на своем прошлом, и даже годы спустя в каждом потенциальном муже видела предателя.

Листок бумаги в руках старейшины уже приобретал форму, правда, пока не очень понятную…

— Тебе, должно быть, интересно, как именно погиб твой отец. Он пал в сражении с вампиром. Допустил ошибку, а противник не преминул ею воспользоваться.

— Его звали Лис?

— Что? — не понял Ирбис.

— Не противника. Моего отца. Его звали Лис?

— Откуда ты знаешь? — главный нахмурился, отчего его лоб прочертили глубокие морщины, а губы дрогнули, сжавшись в тонкую полоску.

Неизвестно почему, но упоминание охотничьего имени отца вызвало странную реакцию. Орхидея перестала перебирать бумаги и замерла, сомкнув пальцы в замок, Док насторожился, сосредоточенно щелкая колпачком ручки, Искатель начал похлопывать ладонью по столу. Только Перс с невозмутимым видом разглядывал вьющуюся под потолком муху. И их наигранное безразличие заставляло задуматься… Что же такого мой отец натворил? Но томить присутствующих предположениями я не стал и пояснил:

— Сторож в общежитии, Фил, уже несколько раз назвал меня Лисом. И, судя по фотографии отца, ошибиться нетрудно.

— Ах, да. Конечно же… — Ирбис вновь зашуршал бумагой, отогнув два заостренных кончика и расправив уголок с другой стороны. Затем, поставив получившуюся фигурку на стол, откинулся на спинку кресла. Забавный у него получился зверек-оригами. Узкая хитрая мордочка с открытой пастью, полусогнутые лапы, длинный хвост — на меня, ухмыляясь, смотрел бумажный лис…

— Ну, — сменил тему Валет, поправляя галстук. — Если с прошлым Рэма мы разобрались, осталось решить главное — готовы ли мы принять в наши ряды нового охотника, и не противоречит ли это его намерениям?

— То есть, — уточнил я, — можно отказаться?

— Насильно мы никого не держим. Сражаться с вампирами — дело добровольное, и, к слову, хорошо оплачиваемое. Итак, ты согласен?

Что тут скажешь? В моей прежней жизни осталось не так уж много, о чем можно жалеть: ни семьи, ни детей, ни толковой работы. С родственниками, полагаю, видеться не запрещается, если не раскрывать правду о роде своих занятий. А по окончании учебы в Обители оставаться не обязательно — никакого монастыря не хватит, чтобы разместить в своих стенах всех охотников сразу. К тому же, после укуса вампира, я приобрел новые способности, развить которые мне помогут только здесь. И упыри меня вряд ли в покое оставят. Впрочем, охотники тоже.

— Хорошо, — решился я. — Согласен.

— Тогда я займусь официальными бумагами, — Валет хлопнул ладонями по столу и встал. — Надо будет сообщить в соответствующие органы. А теперь, прошу прощения, мне нужно идти. Опаздываю на еще одно совещание.

— Да, конечно, — кивнул Ирбис. — Иди. А нам еще кое-что сделать надо. Какое имя мы дадим новому охотнику?

— А можно выбрать самому? — спросил я.

— Нет, — качнул головой старейшина. — Это давняя традиция. Каждый из членов Совета предлагает свой вариант: он пишет его на бумажке, кладет в специальную коробку, а я вынимаю первую попавшуюся. Все честно. Прошу вас, друзья, приступайте.

Пока члены Совета выдумывали мне прозвище, Ирбис потянулся к подоконнику, достал небольшой пластиковый контейнер и пустил его по кругу. Каждый из охотников положил туда сложенный лист бумаги, после чего его вернули главе Обители.

Ну… вот сейчас тот самый момент, когда стоило бы заволноваться. Надеюсь, члены Совета проявили понимание и не подсунули в коробку "мишек" или "заек".

— Итак, — Ирбис с торжественным видом засунул руку в контейнер и, показательно там пошуршав, вытащил бумажку. Как он, слепой, думает прочитать то, что там написано? А может, он всех за нос водит, притворяясь, что ничего не видит? Но чуда на этот раз не произошло. Старейшина протянул выбранный листок сидящему рядом Искателю. Тот развернул его и, заглянув в написанное, улыбнулся.

— Охотники выбрали тебе имя. Отныне тебя зовут… — он замолчал, растягивая паузу, от всей души наслаждаясь моментом. — Отныне тебя зовут Маугли. Добро пожаловать в Обитель!

— Маугли?! — воскликнул я.

— Считай, повезло, — тихонько шепнул Перс, — я предложил "Блейдец".

— А что не нравится? — обиженно высказался Док, не оставляя сомнений, чей вариант вытянул Ирбис. — Рэма и Ромула волчица воспитала, Маугли тоже.

— Тонко, — согласился Ирбис. — Что ж, я рад, что в наших рядах пополнение! Перс, ты уже подумал, в какую группу мы его определим?

— Подумал, — кивнул тот. — Занятия уже начались, и боевые единицы уже сформированы, так что задача несколько усложнилась.