Раскалённая луна - Мария Куприянова

Я умылся, сделал несколько глотков из источника и почувствовал себя намного лучше, напитавшись бодростью и силой. Даже колено перестало болеть.

— Только не надейся, что вода исцеляет любые раны. С порезами она справляется легко, а вот на серьезные увечья ее силы, увы, не хватает.

— А что в часовне?

— Медпункт. Запомни это место — обучающиеся в Обители частые его гости.

Мы двинулись дальше. Луна уже скрылась из виду, и фонари таинственно освещали дорожку. Сколько сейчас времени? Часа три, а, может, четыре? Возле фонарных ламп роилась туча насекомых: жучки, мотыльки, комары. Пару раз темно-синее небо расчертили быстрые тени летучих мышей. Наверное, где-то поблизости у них логово. Круглые дорожные булыжники поблескивали от влаги — после дневной жары на лес, окружающий Обитель, падали особенно сильные туманы.

Пройдя еще несколько десятков метров, мы вышли к длинному зданию в два этажа. Его построили несколько веков назад, но отреставрировали совсем недавно: я не заметил ни трещин, ни сколов, да и штукатурка, судя по всему, свежая. Свет горел у входа и еще в нескольких окнах — кому-то сегодня тоже не спалось.

— Вот и твой новый дом, — тихо произнес Альт, будто боялся ненароком разбудить его обитателей. — Надеюсь, он станет тебе по-настоящему родным.

— А ты где живешь? — пользуясь случаем поинтересовался я.

— Посвященные охотники занимают второй этаж, адепты — первый.

— И здесь дедовщина, да?

— Отчего же, — возразил Альт, — все по чести. Хотя провинившиеся адепты иногда чистят душевые кабины на нашем этаже. Добровольно трудятся, так сказать, на благо общества.

— А вот скажи мне, сколько лет самому младшему адепту? Когда вы начинаете обучать охотников?

Меня, конечно, официально еще не зачислили "в штат" Обители. Но не хотелось бы в случае чего, угодить в окружение мелковозрастной школоты.

Альт усмехнулся, разгадав мой намек:

— Не волнуйся, среди малолеток не окажешься. Истинные охотники раскрывают свои способности только в зрелом возрасте. А обычных бойцов мы набираем где-то с двадцати — двадцати-пяти лет. Подготовленных заранее, естественно. Лучших из лучших. Здесь они оттачивают свое мастерство, приобретая навыки, необходимые для сражения с вампирами.

— А как ты попал сюда? — мы остановились возле входных дверей, и в фонарном свете я увидел, как скривилось лицо Альта. Боль и злость отпечатались в каждой морщинке, в изгибе губ, в прищуре серых глаз.

— Тебе незачем это знать, — отрезал он и позвонил в дверь.

По другую сторону зачирикал звонок, но пускать нас внутрь никто не торопился. Мы топтались на пороге уже больше минуты, а мой провожатый продолжал сохранять невозмутимый вид.

— По-моему, нас никто не слышал, — заметил я, прерывая затянувшуюся паузу.

— Он не любит, когда в дверь трезвонят, — таинственно пояснил Альт.

Мне оставалось только пожать плечами, проклиная местные порядки. Сначала слепец в роли главы Обители, теперь глухой сторож, крепко спящий на своем посту…

— И когда его Эйнштейном называют, тоже не любит, — добавил Альт и выпрямился, услышав как по другую сторону, наконец, зашуршали шаги. Полоска тени пробежала под дверью, замок щелкнул, и дверь отворилась.

На пороге появился сутулый, невысокий старичок в темно-зеленом пиджаке и в черных брюках. Распушенные на голове седые волосы, крючковатый длинный нос, цепкий взгляд черных, проницательных глаз и правда делали его похожим на Эйнштейна.

— Привет, Фил, — поздоровался Альт.

— Привет. — Голос сторожа хрипел и скрипел, как несмазанные дверные петли. — Опять ночное?

— Да, как обычно, — Альт тепло улыбнулся, будто увидел родного отца, а не обычного охранника.

— Понятно.

Тонкие губы Фила едва шевелились, выдавливая слова. Бледную кожу на лице избороздили глубокие морщины. А ведь этот странный сторож очень и очень стар. Невозможно даже предположить, насколько.

Тут он перевел взгляд на меня и произнес обыденным тоном, словно видел меня здесь каждый день:

— Привет, Лис.

Приехали! Да этот старец не только глухой, так еще и не в своем уме! Спутал меня с каким-то Лисом…

— Фил, — Альт мягко положил руку на плечо старика, — ты же видишь, это не Лис, Лис погиб много лет назад.

— А… — рассеянно пробормотал Фил, пропуская нас внутрь и не сводя с меня задумчивого взгляда.

— Это новенький, он пока здесь поживет.

— Бумаги?

— Будут, — уверил Альт.

Сторож кивнул, и его пышная шевелюра седым облаком качнулась в такт голове. Охотник увлек меня за локоть вглубь прихожей, прежде чем я смог что-либо сказать.

Повернув влево, мы оказались в небольшой комнате, где располагался пропускной пункт, отделенный от основного помещения дверью со стеклянной вставкой. За ней находился длинный коридор с дверьми, ведущими в комнаты охотников.

Сторожевой пост был обставлен довольно просто. С одной стороны от входа стоял деревянный стол с ночником. Тусклый свет лампы едва касался толстой тетради, сильно напоминающей журнал посещений в какой-нибудь больнице. Рядом лежали аккуратно сложенная газета со сканвордом и прозрачный пенал с ручками. К столу был придвинут стул с высокой спинкой. У противоположной стены располагался небольшой диван, на котором лежали подушка и смятое одеяло — понятное дело, до нашего прихода Фил спал.

— А кто такой Лис? — поинтересовался я, разглядывая место вахтера.

— Много будешь знать, скоро состаришься, — буркнул Альт.

— Значит, ваш сторож должен знать очень много, — уронил я.

— Вот что я тебе скажу, — раздраженно поморщился Альт. — Ты здесь впервые, так что простительно не знать некоторых вещей. Фил — заслуженный охотник и пользуется всеобщим почетом и уважением. Не смей даже подумать плохо о нем, понял? Шкуру спущу и не посмотрю, что ты тут важная персона, — он вдруг осекся и отвернулся, но я и так понял — в запальчивости Альт ляпнул то, что мне слышать не полагалось.

— Ладно. Молчу.

Охотник дернул за ручку застекленной двери, и мы прошли в основное помещение. В нос сразу ударил дух старого дома, который не смог уничтожить даже самый хороший ремонт. Спрятанные под свежую штукатурку кирпичи продолжали источать запах старины и затхлости, среди которого совершенно четко выделялся один, настолько знакомый, что я бы никогда его не спутал ни с каким другим. Металлический аромат крови сочился из стен, из деревянного пола и перекрытий. Он защекотал мне ноздри, проник внутрь, закружил голову, заставив неприятно сжаться желудок. Я остановился, чувствуя, как запах стал тяжелее, гуще, насыщеннее. Не может быть, чтобы это только чудилось…