Энциклопедия логических ошибок: Заблуждения, манипуляции, когнитивные искажения и другие враги здравого смысла - Иммануил Толстоевский

Иными словами, этос как аспект убеждения теоретически зиждется на поощрении компетентности и честности, а практически – на поощрении группового единства и грамотной мимикрии. Вот почему люди, обладающие даром убеждения, тщательно изучают целевую аудиторию и стараются вести себя так, чтобы походить на своих слушателей.

Пафос…

В большинстве случаев этос оппонентов к началу дискуссии уже сформирован. Известны их предыстория, политические пристрастия, круг единомышленников – словом, более или менее ясно, кто есть кто и с кем себя ассоциирует. Поэтому ключевую роль, определяющую ход дискуссии, играет наш третий мушкетер – пафос. Само это слово (πάθος) означает «страдание» или «страсть», а в контексте риторики оно относится к воздействию на эмоции аудитории, иногда граничащему с манипуляцией.

Если вы помните, в предисловии мы, заставив икать мистера Спока, говорили о том, что повреждение областей мозга, отвечающих за эмоции, влияет и на процесс принятия решений. Таким образом, «рациональное» мышление отнюдь не обратно пропорционально интенсивности переживаний, как полагают многие. Довод, построенный на логосе, может изобиловать логическими ошибками и даже уловками, тогда как довод, представляющий собой пафос чистой воды, может быть вполне последовательным и логичным.

•••

Пафос в основном апеллирует к базовым эмоциям – страху, жалости, надежде. Вспомните самую, пожалуй, известную фразу английской литературы: «И ты, о Брут?» Разве от этих слов ваше сердце не сжимается от жалости? Разве вы не проникаетесь сочувствием даже к тому, кто провозгласил себя пожизненным диктатором?[60]

А помните, как Марк Антоний, стоя над бездыханным окровавленным телом друга, начинает свою знаменитую тираду? «О римляне! Друзья, сограждане, внемлите мне!»[61] Его слова повергают в глубокое раскаяние даже сторонников заговора. В конце концов, кому было бы приятно столкнуться с предательством со стороны самых близких людей?

Хотя никакой логической аргументации тут вроде бы и нет, нас буквально вынуждают взглянуть на диктатора более благосклонно и сочувственно. Возможно, кровь, пролитая в затяжной Галльской войне, способствовавшей обогащению Цезаря, не была такой уж дорогой ценой? Или, возможно, фактический переворот, когда он перешел Рубикон со своими легионами, не был таким уж вопиющим беззаконием? Возможно, он делал все это из любви к Риму и, представься ему второй шанс, поступил бы так же? Возможно, он действительно был достоин восседать на золотом троне в сенате? Возможно, возможно… Когда нами овладевает сочувствие, поток оправданий не иссякает.

Винченцо Камуччини. Смерть Юлия Цезаря (1798)

В современной политике даже отдельные слова, не говоря уже о партийных программах, подбираются с прицелом на пафос.

● «Экология»

● «Инфляция»

● «Безработица»

● «Дефицит бюджета»

Как сухо и безжизненно, не находите? Что ж, немного макияжа…

● «Воздух, которым мы дышим, вода, которую мы пьем»

● «Непомерная дороговизна жизни»

● «Люди, которым не на что купить кусок хлеба»

● «Непосильный долг, который мы возложим на плечи наших детей»

Штампы, рисующие в сознании яркие, живые образы и созвучные осязаемому повседневному опыту, гораздо эффективнее{32}.

•••

Если предвыборная кампания продумана как следует, то распаляемые чувства не случайны. Они объединены вокруг стержневой эмоции и послания. Так, лейтмотивом восьмилетнего правления Барака Обамы были два слова с размытым значением (то есть каждый мог наполнить их смыслом самостоятельно): «надежда» и «перемены». На них и строились все его политические послания.

Схожая стратегия стоит и за призывом Дональда Трампа «вернуть Америке былое величие» (Make America Great Again)? Что это? Это не тезис, не программа партии, даже не образ будущего. Так, смутное чувство ностальгии. «Былое величие» – это и упрек предыдущим правителям, и тоска по неким «славным временам» далекого прошлого. Не будь пафос столь мощным оружием, движение MAGA закончилось бы, толком не начавшись. Исторические данные демонстрируют, что современные США живут богаче, сытнее и спокойнее, чем когда-либо прежде. Когда же Америка была еще более great, чем сейчас?

● Когда вешали беззащитных женщин, обвинив их в колдовстве (процесс над салемскими ведьмами)?

● Когда белые поселенцы намеренно раздавали коренным жителям зараженные оспой одеяла (события в форте Питт)?

● Во время Гражданской войны, унесшей более 600 тысяч жизней?

● В годы нищеты и отчаяния после Великой депрессии?

● Когда американцев японского происхождения загоняли в концлагеря?

● В те дни, когда передние места автобусов предназначались «только для белых»?

● Когда власти увязли в трясине Вьетнамской войны?

● Когда даже годы спустя после высадки на Луну банки отказывали женщинам в выдаче кредитных карт без разрешения от мужа?

● В ходе холодной войны, когда мир балансировал на грани ядерной катастрофы?

● Когда после 11 сентября все были парализованы страхом перед терроризмом?

Я как гражданин США тоже пребываю в некотором недоумении: что это за былое величие, которое мне предлагают вернуть, то есть повторно пережить?

•••

Обратите внимание: опровергая тезис MAGA, я тоже делаю ставку не на голые цифры, а на этос. Например, говоря «как гражданин США», намекаю: «я в теме» и «я не такой, как те американцы, я свой». Но главное – я давлю на ваши эмоции: «вешали беззащитных женщин», «в годы нищеты и отчаяния», «загоняли в концлагеря», «увязли в трясине», «были парализованы страхом»… Это далеко не нейтральные выражения, они погружают вас в пучину гнева и безысходности (и вот опять).

Ключевой момент заключается в следующем: мы имеем дело не с невежеством, которое лечится двумя-тремя историческими документальными фильмами. Речь о чувстве, въевшемся в самоидентификацию людей. Для многих консерваторов «американскость» немыслима без некоей иллюзорной ностальгии. Такое чувство не вытравишь «данными», «экспертным мнением» или «безупречной логикой». Его можно подменить лишь другим чувством… что Трамп и проделал с наследием Обамы. Он преуспел ровно настолько, насколько сумел вытеснить грезы либералов о прогрессе и светлом будущем образом безвозвратно ушедшего золотого века в умах консерваторов.

Народы (такие, как мы, турки), отягченные наследием империй, понимают эту тоску по никогда не существовавшему прошлому гораздо лучше и американцев, и Бодрийяра. Хотя Османская империя канула в небытие почти век назад, доминирующее послание турецкой политике – ностальгия по мифическому «великолепному веку». При власти ПСР[62] эта ностальгия фактически стала официальной идеологией и благодаря сериалам проникла в каждый дом.

По нынешним меркам – что материальным, что духовным – ни в один период Америка не была «великой», ни один век в османской истории не был «великолепным». Грезы о прошлом, плодясь в умах жителей мест, застрявших в прошлом, превращаются в лекарство от тревог и комплексов, которые несет с собой сегодняшняя реальность.

В человеческом сознании нет железного занавеса, нет непреодолимых стен между сериалами и исторической наукой. Беда в том, что временное бегство от действительности превращается в постоянное. Для тех, кто 24/7 живет в коллективном бреду, пафос – альфа и омега любого спора, его начало, развитие и итог.

…и Д'Артаньян

Подобно тому, как три мушкетера на самом деле оказываются четырьмя, в риторике тоже есть четвертая составляющая: кайрос – умение применять все прочие способы убеждения в правильном месте и в правильный момент.

«Эрдоган напомнил о своем заявлении на заседании Генеральной Ассамблеи ООН: "Мир больше пятерки"[63]. Он подчеркнул, что структура Организации Объединенных Наций не может оставаться такой же, как в день ее основания. Президент указал на несправедливость ситуации, когда достаточно одной из пяти стран сказать «нет», чтобы решение не прошло через Совет Безопасности».

Вы, должно быть, решили, что это заявление прозвучало в ходе какого-нибудь международного визита. Как бы не так! Правильный ответ – 27-я встреча с мухтарами[64] в президентском дворце. Позвольте мне процитировать и продолжение этой речи – уже от лица Эрдогана.

«И тут вылезает лидер одной нашей партии и начинает критиковать мою речь. Знаете, что он заявил? "Непонятно, к кому вы обращались на Генассамблее ООН, – к мировым лидерам или к мухтарам". Он не понимает, что каждый мухтар – лидер своего района. Не знает, что каждый из них по знаниям, опыту, способностям и мужеству не уступит мировым лидерам. Ведь они избраны народом! Может ли принести