Приключения среди птиц - Уильям Генри Хадсон

это не ибис, а современную Англию невозможно спутать с Древним Египтом, Индией, Самоа или какой-нибудь краесветной варварской землей, где к некоторым существам принято относиться с религиозным почтением. Мы говорим об обыкновенном фазане как о священной птице с единственной целью – выставить на осуждение фанатизм тех, кто всецело посвящает себя делу сохранения фазана во имя охоты на него.

Конечно, пуля – самый благородный способ убийства фазана и таковым останется, во всяком случае, это благородней, чем сворачивать птице шею, даже если предположить полностью домашнее прошлое этих частично одомашненных птиц, а я ни капли не сомневаюсь, что таковым оно и было во времена римлян, с которыми фазаны появились на нашем архипелаге. Исхожу из того, что эта азиатская птица, которая за два тысячелетия так и не стала в полном смысле коренным видом и, как утверждают орнитологи, ничего общего с птицами Англии не имеет, не могла быть типичным и многочисленным жителем лесов в условиях, которые существовали в римские времена. Между тем, анализ содержимого зольных ям и ям с костями, раскопанных в Силчестере, показывает, что в тогдашнем рейтинге потребляемых пернатых фазаны уступали только домашней птице, являясь важной частью рациона. В бескрайнем дубовом лесу с, вероятно, редким населением, чем были тогда окрестности Силчестера, – и поныне сохранился его небольшой массив, который я люблю, – список врагов фазана не ограничивался лисой, горностаем и ястребом-перепелятником. В те времена еще водились волки и камышовые коты, куницы и горностаи, а в небе свой хищный дозор несли орлы и коршуны, канюки и тетеревятники, чеглоки, сапсаны и луни, не говоря о видах, доживших до наших дней, но не в пример более многочисленных. А еще вороньи – количество найденных в Силчестере костей ворона намекает на то, что этот самый крупный и наиболее опасный представитель семейства врановых охранялся и был частично одомашнен, широко встречаясь в Каллеве и ее окрестностях (вполне возможно, что и в других римских поселениях). Можно предположить, что время от времени парочка фазанов сбегала в лес, а также, что люди сами порой выпускали птиц, в надежде что те приспособятся, и самые выносливые действительно приспосабливались и давали потомство, вероятно, дожившее до наших дней. Но факт остается фактом: во все века, прошедшие с окончания римского владычества, фазан в английском лесу был редкостью. Ею он и остался там, где предоставлен сам себе, даже сегодня, когда большая часть его естественных врагов вымерла. К несчастью для Англии, среди ее землевладельцев в последние годы разразилась мода на фазанов, граничащая с помешательством и требующая искусственно увеличивать их численность, так что поместье, ранее разводившее для охоты от дюжины до двух десятков фазанов в год, теперь должно разводить тысячу. Эти новые нормы предусматривают ликвидацию всей природной живности, которая, как предполагается, в той или иной форме или степени может нанести вред охраняемому виду. Что еще хуже – для охраны лесов был призван человек с ружьем, капканом и ядом. Представляете, что это значит – человек, отвечающий за неиссякаемое поголовье дичи, круглый год денно и нощно таскающий ружье и вольный стрелять в кого ему вздумается! Кто проследит за ним в его вотчине – не взбредет ли ему в голову пострелять в охраняемые виды? Предоставленная ему свобода и постоянное ощущение охотничьей стали в руке выработали в нем постоянное желание в кого-нибудь стрелять. Убийство стало для него развлечением, которым он безостановочно занимается безо всякой причины и повода, бесконечно расширяя список жертв и добавляя в него новые виды, когда заканчиваются старые. «Знаю не хуже вашего, – говорит мне один смотритель, – что козодои безвредны; сказки, что они заглатывают фазаньи яйца, как думает много кто из наших. И стреляю я в них из одного удовольствия». Стоит ли удивляться, что в строго охраняемых фазаньих местах ястребы, включая охотников на мышей, кротов, ос и мелких птиц; а также совы и все вороньи, за исключением грачей, на счет которых лендлорды испытывают особый сантимент; а вслед за ними козодои и дятлы и вообще все птицы размером от зяблика и выше – причислены к «паразитам». Случай, когда смотритель перестрелял у себя на участке всех соловьев за то, что они своим пением мешали фазанам спать, звучит как небылица. Но это быль, причем быль, не единожды зафиксированная.

А вот вам случай, произошедший у меня на глазах в одном из южных графств и касающийся старогнездовий цапель на землях большого поместья, по поводу которого несколькими годами ранее велась тяжба. В последний раз, когда я приехал посмотреть на гнездовья в брачный период, поместье встретило меня пустыми и молчаливыми шапками гнезд на деревьях возле господского дома. Мне объяснили, что главный смотритель убедил лорда, только вступившего во владение поместьем, что цапель нужно перестрелять, потому что их крики пугают фазанов. Птиц били в гнездах, едва те приступили к размножению; и толку, что допустивший это лорд слыл человеком гуманным и просвещенным и, как мне говорили, хвастался, мол, за всю жизнь не убил ни одной птицы! А допустил он это лишь потому, что хотел сохранить поголовье фазанов к октябрю, когда к нему на охоту съедутся друзья, и полагал, что смотрителю виднее.

И снова Южная Англия, и снова большое поместье большого лорда. Весь долгий июньский день из лесов до меня доносились звуки пальбы, не смолкавшей с восьми утра до последних лучей солнца. Было чувство, что окрестные леса наводнила целая армия – никогда в жизни, даже в октябре, в сезон, я не слышал, чтобы стреляли так густо. На мои расспросы о том, что происходит, работники поместья уклончиво отвечали, что смотритель избавляет леса от каких-то паразитов. Подробней говорить они отказывались, но в конце концов нашелся человек, который мне всё разъяснил. Оказалось, что главный смотритель решил избавить леса от нежелательных, по его мнению, птиц, для чего собрал отряд в два или три десятка человек, состоящий из мужчин с ружьями и пареньков с крюками на длинных шестах, которыми удобно подцеплять гнезда. Они срывали все без разбору птичьи жилища, которые встречали на своем пути, а их хозяев – вяхирей, дятлов, поползней, черных дроздов, певчих дроздов, дроздов-деряб – безжалостно убивали. «Достали», пояснил смотритель, эти крылатые шайки в моем лесу, которые только и умеют, что объедать фазанов. Пикантность истории в том, что в тот самый июньский день, когда шла эта чудовищная резня, владелец поместья и его сын, выдающийся член Палаты Общин, оба большие птицелюбы, где-то в Лондоне рассказывали своим друзьям о том, что в их владения прилетела на гнездовье