Убийство на скорую руку - Бретт Холлидэй

– Кинки,– сказал Шейн.– Давай мне факты.

– О'кей, ладно. Прошлым вечером, часов около девяти, я искал кое-каких знакомых парней со Среднего Запада, чтобы составить им компанию. Дело в том, что они всегда заходят ко мне, когда приезжают в Майами, но на этот раз не зашли. Может, слишком заняты были? Короче говоря, я увидел их в холле «Сент-Олбанса».

– Отель «Сент-Олбанс» – переспросил Шейн.

– Точно. Большой Джек Клипстоун и Мак-не-помню-кто, и с ними еще двое. Но у них почему-то не нашлось времени для своего старого приятеля Кинкейда. Странно: в прошлые разы они всегда были не прочь поболтать со мной. Они сказали: «Позже, позже» и пошли к выходу – ну прямо как бизнесмены на деловую встречу.

– Ну? – спросил Шейн.

– Дай хоть затянуться разок, Майк. Как бы ты поступил на моем месте? Я от природы любопытен, а потом – все на свете может когда-нибудь пригодиться. Я вышел через боковую дверь и побежал к парадному входу. Вижу, моя четверка садится в новенький «шевроле» и отваливает в северном направлении. Я сажусь в собственный рыдван, которому уже двенадцать лет исполнилось, и еду следом. Они паркуются возле какого-то мотеля. Я тоже паркуюсь. Я был очень осторожен, Майк, и они меня не заметили. Время шло так медленно, что у меня живот разболелся, до того я разнервничался.

Я уже решил, что дело дохлое, и собирался отправиться по своим знакомым. Но тут со стороны Коллинз-авеню промчался здоровенный полицейский «кадиллак» с включенной сиреной – у меня чуть барабанные перепонки не лопнули. Именно промчался, Майк, на всех парах. Я еле успел взглянуть на него. Водитель был без шляпы, сидел очень низко, но меня абсолютно не удивит, если окажется, что это был наш старый приятель Питер Пэйнтер.

– А как насчет «шевроле»? – спросил Шейн.

– Они сразу поехали за ним, все четверо. Вот это, я тебе доложу, был настоящий рывок с места! Только шины взвизгнули, и след простыл. Я проследил их до перекрестка, а потом они скрылись из виду. Для меня это было уже слишком. Я бы не смог их догнать, даже если бы захотел. Пришлось вернуться домой. Ну как, стоит ли эта информация хоть пару грошей?

– Семьдесят пять долларов,– коротко сказал Шейн.

– Эй! – крикнул Кинкейд.– Откуда ты звонишь, Майк? Я приползу к тебе на четвереньках и возьму эти деньги в зубы.

– Оставайся у себя,– сказал Шейн.– Я пришлю их тебе в номер. Значит, говоришь, Джек Клипстоун и Мак какой-то? Что они делали в «Сент-Олбанс»? Они делегаты съезда транспортников?

– Не совсем, Майк. Они из зверинца Гарри Плато.

– Ты уверен, Кинки? – резко спросил Шейн.– Они работают на Плато?

– Надеюсь, ты не собираешься меня цитировать,– тревожно сказал Кинкейд.– Двух других я никогда раньше не видел. Ходят слухи, что в профсоюзе назревает крупная драка, а эти парни похожи на тех, кто дерется вовсе не за голоса избирателей. Крутые ребята.

– Ты сказал, что они со Среднего Запада. Откуда именно?

– Точно не знаю. Может быть, из Сент-Луиса? Я не задаю таких вопросов, это выглядит подозрительно.

– Ладно, спасибо за помощь, Кинки. У меня есть еще пара вопросов, которые могу быть оплачены отдельно. Вспомни старое дело об ограблении банка – то самое, за которое Сэма Харриса приговорили к смертной казни. Мне хотелось бы знать, что случилось с уловом? Согласно газетам, полиции удалось найти лишь небольшую часть денег. До тебя не доходили какие-нибудь слухи по этому поводу?

Кинкейд задумался.

– Помнится мне, ребята говорили, что он просто стал козлом отпущения. Но это было давно, Майк. С моих слов ты ничего не сможешь доказать.

– Ты имеешь в виду, что все было организовано заранее?

– Ты знаешь, Майк, как это бывает: банковский служащий гарантирует безопасное проникновение взломщика и в итоге загребает больший кусок пирога. Помнится, мы удивлялись, что никого из служащих даже не заподозрили – ну прямо фантастика! Мы пришли к выводу, что это вообще была непрофессиональная работа: просто у парня кровь взыграла, а мозгов оказалось маловато. Но так или иначе, Сэм Харрис здорово не вписывался в общую картину.

– Никто не упоминал имени Фреда Милбурна?

– Милбурн? – озадаченно переспросил Кинкейд.– Единственный Милбурн, которого я знаю, слишком мелок для таких дел. Он бы в жизни банка не ограбил.

– Он не был связан с профсоюзом транспортников?

– Не могу уследить за твоей мыслью, Майк. Этот парень – обычный воришка. Я слыхал, он провернул несколько мелких дел на пару с Сэмом Харрисом. И ты хочешь сказать мне, что Пэйнтер, машина с этими придурками и ограбление банка трехлетней давности как-то связаны между собой? Само собой, Гарри Плато не ангел, но у него хватает ума держаться подальше от грабителей банков. Ему хватает на жизнь и того, что он ворует у себя в профсоюзе,– Кинкейд хохотнул. – Как ты понимаешь, это тоже не для цитирования.

– Не трясись, Кинки: никто не знает даже, что мы с тобой знакомы. Подумай, что еще ты можешь вспомнить? Ты можешь мне описать двух других парней в «шевроле»?

– Вряд ли, Майк,– сказал Кинкейд после короткого раздумья.– Я хотел поговорить с Клипстоуном, а на остальных почти не глядел. Оба в спортивных рубашках, без галстуков. Такое впечатление, что если с ними поспорить, то это плохо кончится для твоих зубов. Я вероятно, мог бы их опознать на очной ставке, но ты отлично знаешь, что это самая распоследняя вещь, которую я соглашусь сделать.

– Тебе не показалось, что один из них похож на кубинца? Или, может быть, ты видел небритого детину с квадратной челюстью и толстой шеей?

– Извини, Майк. Не могу тебе помочь.

– Ну что ж,– медленно сказал Шейн.– Здесь есть над чем подумать. Пожалуй, я задолжал тебе сотню, а не семьдесят пять. Если куда-нибудь выйдешь, скажи, где тебя можно будет найти.

– Пока я не получу сотню, я и мизинцем на ноге не пошевелю,– заявил Кинкейд.

Шейн засмеялся и повесил трубку.

ГЛАВА 12

Несколько секунд рыжеволосый детектив размышлял, не снимая руки с телефонной трубки. Вряд ли стоило звонить Уингу: свидетельства против Клипстоуна и его приятелей были слишком шаткими. Одно из неудобств работы с информаторами было то, что источник информации не должен упоминаться в разговоре с полицией. Если бы копы обратились к Кинкейду, то он бы торжественно поклялся на Библии, что уже месяц не заходил в «Сент-Олбанс» и никогда в жизни не видел Джека Клипстоуна. Кроме того, Шейн намеревался проделать еще кое-какую работу, прежде чем обращаться в полицию.

Зайдя на почту, он запечатал в конверт стодолларовую банкноту и заплатил рассыльному за доставку. Оттуда он поехал в госпиталь, где его ждала Роза Хеминуэй.

Госпиталь оказался большим трехэтажным зданием, обнесенным высокой чугунной решеткой. От Западной Авеню к нему вела узкая дорога, вымощенная битым ракушечником. Скуайр, детектив, приставленный к миссис Хеминуэй, мирно дремал, положив руки на руль своего мотоцикла.

– А, это ты, Майк,– сказал он.– Долгий сегодня день. Как думаешь, можно мне ехать домой?

– Почему бы тебе не спросить Уинга?

– А как ты думаешь, чем я весь день занимаюсь? Я с двенадцати часов только и делаю, что прошу сменить меня. Но, похоже, свободной смены сейчас нет вообще, а сон приравнен к государственному преступлению.

– Вот и не спи,– посоветовал Шейн.– Ты ведь хочешь разыскать Пэйнтера, верно?

– Само собой,– сухо ответил Скуайр.

Услышав голоса, Роза Хеминуэй вышла из приемной на улицу. На ней было простое розовое платье с большими пуговицами, и, если не считать синяков под глазами, выглядела она такой же свежей, как если бы только что вышла из душа. Шейн усмехнулся, вспомнив сегодняшнее утро.

Роза пожала ему руку.

– Рада вас видеть, Майк,– сказала она.– Детектив Скуайр был очень любезен, но, по-моему, он уже немного устал. Он ведь не спал всю ночь.

Скуайр с надеждой посмотрел на Шейна.

– Я позвоню Уингу и поговорю с ним,– сказал Шейн.– На некоторое время я остаюсь вместе с миссис Хеминуэй, и в дублировании охраны нет необходимости.

Роза указала на телефон в приемной, и Шейн позвонил Уингу, который с явной неохотой разрешил отпустить Скуайра до конца дня. Тот поспешно уехал, словно опасаясь, что начальство переменит свое мнение.

Роза взглянула на линию пляжа, к которому вела пологая лестница сбоку здания.

– Может быть, спустимся к воде, Майк?

– Давайте,– согласился Шейн.

Они медленно пошли вниз по ступням.

– Может ли ваш отец хоть как-то двигаться? – спросил Шейн.– Если вы задаете ему вопрос, может ли он ответить положительно или отрицательно?

– Пока нет,– безнадежно сказала она.– Я пыталась задавать вопросы, ведь он может двигать правой рукой. Но похоже, что связь между мозгом и мышцами руки отсутствует. Я убеждена, что мозг не поврежден, какого бы мнения не придерживались врачи. Иногда он узнает меня. Жутко видеть, как он смотрит на меня – словно пытается что-то сказать. О чем вы хотели спросить его?