Убийство на скорую руку - Бретт Холлидэй

– Подождите в приемной,– сказала девушка.– Вам все принесут.

Когда Шейн принялся за вторую чашку кофе, приехал лейтенант Уинг.

– Мне черный, пожалуйста,– сказал он.– Добрый вечер, миссис Хеминуэй. Расскажи мне, что происходит, Майк. Для твоего же блага рассказ должен быть интересным.

– Когда я утомлю тебя, дай мне знать,– сказал Шейн.– Итак, мистер Джон Чэдвик, дядюшка миссис Хеминуэй, звонил сюда каждый день примерно в шесть тридцать вечера. Его интересовало, начал ли больной говорить. На самом деле он вовсе не дядюшка Джон, и по крайней мере один раз он звонил из Балтиморы.

– Так, так,– Уинг забыл про свой кофе.– Пока что ты меня не утомил.

– Я договорился с врачами, и когда он позвонил сегодня, девушка в приемной сказала ему, что Бог услышал его молитвы. Чэдвик произнес первые слова, правда, пока неразборчивые. Затем доктор ввел ему успокоительное, но утром старый Чэдвик должен быть в полном порядке.

– Ты много на себя берешь, Майк,– сердито сказал Уинг.– Почему ты не мог сначала обсудить это со мной?

– Я узнал про дядюшку в шесть двадцать пять, и у меня не было времени. Само собой, если идея тебе не нравится, то мы в любой момент можем повесить на дверь его палаты табличку, что это была шутка.

– Перестань, Майк. Я хочу лишь, чтобы меня уведомляли заранее. Как насчет персонала госпиталя?

– Нам нужно их убедить; вернее, тебе нужно их убедить. Некоторых пациентов придется переместить в другие палаты, и здесь потребуется твой авторитет. Чэдвика на эту ночь нужно перевезти в другой госпиталь: нам потребуются его палата, а также палаты слева и справа.

– Почему ты считаешь, что им известен номер палаты Чэдвика?

– Дело слишком серьезное. Они должны были учесть все заранее.

Уинг отставил в сторону недопитую чашку кофе и отправился к главному врачу. Вернулся он значительно повеселевшим.

– Как кофе, еще не остыл? – спросил он.– Мне неприятно говорить обо этом, Майк, но сначала я отнесся к твоему плану с подозрением, поскольку он принадлежал не мне. Но теперь я всецело его одобряю. Голос в трубке должен принадлежать парню, который отдал приказ убить Милбурна и подослал убийцу к Розе Хеминуэй. Должно быть, Чэдвик что-то знал и собирался рассказать об этом Пэйнтеру. Все опять возвращается к Пэйнтеру,– он отхлебнул кофе.– И знаешь, Майк, как ни печально, но я все более убеждаюсь в том, что нам вряд ли удастся найти Пойнтера целым и невредимым.

– Нет! – закричала Роза.

– Если бы он только говорил нам, над чем он работает! – в сердцах сказал Уинг.– Когда убивают полицейских такого ранга, как Пэйнтер, то, значит, дела плохи. Это то же самое, что проиграть сражение. Город будет бурлить несколько месяцев.

– К тому же он живой человек,– тихо сказала Роза.

– Да. Теоретически, вы, конечно, правы, но когда думаешь о Пэйнтере, это как-то не сразу приходит в голову.

– Ты договорился с врачами? – спросил Шейн.

– Да. Они переведут Чэдвика в Джексоновский Мемориал. Я займу его место. Ты будешь в соседней палате, а по другую сторону сядет Нортон.

– Это была моя идея,– возразил Шейн.– В палате Чэдвика должен сидеть я.

– Спорить бесполезно, Майк. Шейн улыбнулся.

– Что ж, поступай, как знаешь,– сказал он.– Кажется, я забыл тебе кое о чем рассказать… что же это было? Ах, да! Четверо парней из «Сент-Олбанса» прошлой ночью преследовали старину Пита на черном «шевроле» в районе Коллинз-Авеню. Ну ладно, тебе и здесь хватит дел. А я поеду займусь ими.

Уинг озадаченно почесал затылок.

– Я начинаю понимать, почему Пэйнтер так относился к тебе, Майк,– сказал он.– Интересно, смогу ли я хоть раз переспорить тебя? Хотя бы один раз – больше я не прошу. Ладно, ты выиграл. Будет по-твоему.

Машина скорой помощи, забравшая Чэдвика, уехала. Роза Хеминуэй уговорила лейтенанта Уинга оставить ее в госпитале: ей отвели свободную палату под самой крышей. Шейн съездил в ближайший бар за бутылкой коньяка, а затем поставил свой «бьюик» в гараж, рядом с патрульной машиной Уинга. Уинг раздавал приказания по телефону. Число полицейских, следивших за съездом транспортников, приближалось к числу делегатов съезда. Имена и описание четырех человек, которых видел Кинкейд, были разосланы по всем постам, но Шейн был почти уверен, что этих людей смогут разыскать не раньше, чем найдут Пэйнтера.

Госпиталь Сансэт постепенно погружался в темноту. Ушли последние посетители. Дежурный врач сделал последний обход, и свет в коридорах начал гаснуть.

Роза Хеминуэй пожелала Шейну доброй ночи.

– Я не знаю, как правильно сказать, Майк,– но пожалуйста, будьте осторожны,– прошептала она. Я не прощу себе, если с вами что-то случится.

– Спите спокойно, Роза.

– «Спокойно»! – она начала подниматься по лестнице, но внезапно обернулась и в упор посмотрела на Шейна. Ее руки обвились вокруг его шеи.

– Майк,– прошептала она.– Я не хочу вас ни о чем просить, но… я потому и хотела остаться возле вас: я так испугана, так одинока. Я не могу спать одна. Майк, дорогой…

Она потянулась к его кубам, тесно прижавшись к нему всем телом.

– Ну пожалуйста, Майк… Совсем недолго. Он придет еще не скоро.

– Нет, Роза,– сказал Шейн.– Он может появиться в любую минуту. Любой шорох может нас выдать.

– Тогда, может быть, завтра? – Роза серьезно взглянула на него и взбежала вверх по лестнице.

Шейн в задумчивости прошелся по длинному коридору, размышляя, стоит ли рассказывать Люси Гамильтон об этом случае. Когда он подошел к палате Чэдвика, соседняя дверь приоткрылась, и лейтенант Уинг выглянул наружу. Он был в рубашке с короткими рукавами; его наплечная кобура была расстегнута.

– Пора на охоту, Майк,– тихо сказал он.– Я сожрал столько бензедрина, что теперь не буду спать еще недели три. Я собираюсь сесть на табуретку возле двери, так что если засну, то сразу свалюсь на пол. На твоей двери стоит жутко скрипучая щеколда. Подожди, пока парень не откроет ее: тут-то мы его и возьмем.

– Отлично, Джо. Будь уверен, когда дверь откроется, я сразу подниму шум. Только не стреляй без крайней нужды. Нам нужно поговорить с этим парнем.

– Боже упаси, я не новичок.

В соседней палате Нортон, сняв ботинки, расхаживал кругами по ковру. Шейн подмигнул ему и отправился в свою палату. Захлопнув дверь, он укрепил на щеколде маникюрные ножницы таким образом, чтобы они упали на пол, если щеколда сдвинется с места. Из кухни в палату принести большой кофейник и электрическую плитку. Шейн налил в чашку горячего кофе, добавил коньяку и сделал богатырский глоток.

Окно палаты, расположенной на втором этаже, смотрело на юг. Через него почти не проникал свет, разве что какая-нибудь машина, сворачивавшая с Западной Авеню на Бискайн-Стрит, прорезала комнату светом фар. Луна еще не взошла. Постепенно глаза Шейна привыкли к темноте. Тогда он встал и прошелся по комнате, приглядываясь к мебели. Мебели было немного: бюро, торшер и пара стульев.

Шейн переставил один из стульев к стене рядом с дверью и опустился на него. Мягко посвистывал кондиционер, но детектив решил не курить. Пациент этой палаты, естественно, не мог курить, а слабый запах кофе не привлекал внимания.

Взошла луна. Шейн опустил жалюзи и налил еще кофе. Эту чашку он умудрился выпить за пятнадцать минут. Ночь была очень тихой; Шейн мог даже слышать, как Нортон в носках расхаживает по соседней палате. Он поставил чашку на бюро и помотал головой, пытаясь избавиться от наплывающей волнами дремоты. Малейший звук возле двери тотчас разбудил бы его, но когда час спустя у окна послышалось слабое металлическое позвякивание, Шейн не отреагировал.

Звук повторился; на этот раз Шейн услышал его. Он даже понимал, что ото за звук: звяканье стамески, просовываемой между оконной рамой и кондиционером, но все еще не проснулся настолько, чтобы вскочить на ноги. В этот момент кондиционер вывалился наружу, и одновременно произошло несколько событий.

Луна была закрыта облаками, но окно ярко осветили фары проезжавшего автомобиля, и Шейн увидел сквозь жалюзи очертания черной фигуры в тесно облегающей одежде. Что-то шлепнулось на пол палаты. Свет фар еще не успел уйти в сторону, но черная фигура уже исчезла.

Шейн вскочил на ноги.

– Джо! – заорал он.– Снаружи!

Подбежав к окну он попытался приподнять раму, но ее заело. Какая-то часть существа Шейна напомнила ему, что он не обратил внимания на нечто важное, но лишь секунды полторы спустя он осознал, что это было. Мысль эта молнией пронзила его мозг; отступив на шаг, Шейн бросился к окну, вытянув руки, чтобы защитить лицо.

Его локти врезались в жалюзи со всей силой, подкрепленной массой могучего тела. Жалюзи с треском обрушились, осколки стекла и щепки разбитой оконной рамы брызнули в разные стороны. Шейн выпал из окна на крышу веранды, и в тот же момент в комнате прогремел мощный взрыв.

Инерция падения вынесла Шейна на край крыши, и он уцепился за водосточный желоб, чтобы удержать равновесие. Некоторое время он балансировал на краю, но тут крупная секция жалюзи, выброшенная взрывом, ударила его по голове и увлекла за собой вниз. Запутавшись в мешанине из веревок и металла, он приземлился очень неудачно: упал на бок, подвернув левую руку. Звуки следовали один за другим, перекрывая друг друга, как если бы треск обрушившихся жалюзи, звон стекла и неудачное падение Шейна были вызваны взрывом в комнате. Секунду-другую Шейн не мог шевельнуться. Он лежал посреди кучи искореженного металла, веревок и деревянных щепок, глядел в небо и тихо матерился. Наконец ему удалось встать на ноги.