Вьетнамская война в личных историях - Джеффри Уорд

Подполковник Уильям Н. Причи, командир авиационного батальона, который выполнял миссии поддержки на вертолетах во время операции, никогда не забывал их отчаяния.

«Они сделали бы абсолютно все, чтобы выбраться из Лаоса… Здоровые перебегали бы убитых и раненых. Мы зависали на высоте шести или семи футов, а командир экипажа и стрелок ложились на живот и подтягивали людей. Если бы вы приземлились, они бы перевернули вертолет. Более поздняя тактика заключалась в том, чтобы бегать и прыгать на плечи людей и хвататься за салазки. Вертолеты поднимались на высоту в три тысячи или четыре тысячи футов, а через пять-десять минут уставали и срывались. Я до сих пор вижу тела, летящие по небу».

Один южновьетнамский морской пехотинец, которому удалось выбраться, цепляясь за полозья вертолета, не раскаивался: «Каждый вертолет мог быть последним, так что у меня был выбор? Только сумасшедшие оставались и вежливо ждали следующего вертолета».

«Морские пехотинцы [южно-вьетнамские] были храбрыми людьми, хорошо управляемыми, хорошо снабженными, у них был определенный напор и определенная уверенность в себе, когда они вступали в бой», — вспоминал американский советник. «Когда они вышли, их выпороли. Они знали, что их выпороли, и вели себя так, будто их высекли». «Боюсь, что у нас будет много дезертиров», — сказал один ветеран-сержант ВСРВ. «Когда многие солдаты вернутся в тыл и вспомнят, через что им пришлось пройти, и услышат разговоры других солдат, тогда их страх усилится».

Сайгон потерял около девяти тысяч человек — убитыми, ранеными или пропавшими без вести — примерно половина того числа, которое было отправлено через границу. Ожидая в Кхесани и наблюдая, как один за другим падают вертолеты с убитыми и ранеными ВСРВ, иногда с болтающимися под ними боеспособными солдатами, журналисты и фотографы с трудом верили заверениям администрации Никсона о том, что «операция прошла в соответствии с плана», что отход был просто «мобильным маневрированием».

Когда силы ВСРВ отступили в Южный Вьетнам и двинулись на восток по шоссе 9, вдоль дороги появились толпы плачущих женщин, детей и стариков, одетых в белое цвета траура, выпрашивая новости о пропавших без вести мужчинах. Во Вьетнаме умершие должны быть надлежащим образом похоронены, чтобы их беспокойные души могли обрести покой, а их семьи должны знать время их смерти, чтобы они могли чтить их каждый год.

Каждая из сторон публично заявила о своей победе. Ханой объявил вторжение «самым тяжелым поражением в истории» для «Никсона и компании». Президент Тьеу устроил парад победы в Сайгоне, но оставил потрепанные воздушно-десантные дивизии и дивизии морской пехоты на крайнем севере, чтобы деморализованные люди не могли рассказать свои истории в Сайгоне, и когда репортеры Time и Newsweek, а также несколько оппозиционных газет не согласились с его заявлениями о триумфе, он запретил эти выпуски журналов и конфисковал газеты.

В частном порядке Тьеу обвинил Соединенные Штаты в том, что они не предоставили своим людям адекватный воздушный зонт, хотя было нанесено более 10 000 авиаударов и совершено 160 000 самолето-вылетов с целью снабжения, защиты и спасения его войск. Большинству наблюдателей было ясно, что без поддержки авиации и артиллерии США поражение южновьетнамских войск было бы катастрофой. Никсон и Киссинджер обвинили генерала Абрамса в том, что он «ввел их в заблуждение» относительно того, «что можно было бы сделать». Президент задался вопросом, не повлияло ли пьянство генерала на его суждение, и был близок к тому, чтобы заменить его на поле боя.

«Опросы показывают, что у нас самые низкие показатели», — писал Холдеман в конце марта. «Показатель доверия сильно упал, рейтинг ведения войны во Вьетнаме самый низкий из всех, какие были… Эффект ухода Лаоса находится на [снижении]… дна». Джордж Гэллап обнаружил, что одобрение работы Никсона упало до 50 процентов, что является самым низким показателем за время его президентства; опрос Харриса показал, что он составляет 41 процент.

Никсон был полон решимости изменить ситуацию, превратить авантюру в Лаос в триумф. 7 апреля — на следующий день после официального завершения операции — он заявил в телеобращении, что она доказала, что «вьетнамизация удалась» и позволила ему вернуть домой еще 100 000 американцев к 1 декабря.

Президент завершил трансляцию, отложив свою речь в сторону и упомянув недавнюю церемонию в Белом доме, во время которой он вручил Почетную медаль вдове сержанта морской пехоты Карла Тейлора, погибшего, заряжая вражеский пулемет, пытаясь защитить своих людей. Присутствовали два сына морского пехотинца, Карл и Кевин. Кевину было четыре года, сказал Никсон, и «когда я собирался перейти к следующему получателю, Кевин внезапно встал по стойке смирно и отдал честь. Мне было довольно трудно собраться с мыслями для следующей презентации. Мои сограждане, я хочу закончить эту войну так, чтобы она была достойна жертвы Карла Тейлора, и я думаю, он хотел бы, чтобы я закончил ее так, чтобы увеличить шансы на то, что Кевин, Карл и все эти дети как они здесь и во всем мире, могли бы вырасти в мире, где никому из них не пришлось бы погибать на войне; это увеличило бы шансы Америки получить то, чего у нее не было в этом столетии, — полное поколение мира».

Ранее в том же году Никсон приказал секретной службе установить в Овальном кабинете секретную голосовую систему записи. Его мотивом, как он позже утверждал, было просто иметь полную запись своих разговоров без необходимости, чтобы кто-то сидел и делал записи, но его «основным намерением», по словам Холдемана, было на самом деле «защитить себя от удобного». провалы в памяти его соратников». В любом случае ему настолько понравилась система, что он расширил ее, включив в нее свой укромный кабинет в административном здании, Кабинет министров, коттедж Аспен в Кэмп-Дэвиде и несколько телефонов Белого дома.

Магнитофон работал в тот вечер, когда Киссинджер позвонил, чтобы поздравить его с выступлением.

ОПЕРАТОР: Доктор Киссинджер, сэр.

РИЧАРД НИКСОН: Да.

ГЕНРИ КИССИНДЖЕР: Господин Президент?

НИКСОН: Да. Привет, Генри.

КИССИНДЖЕР: Это была лучшая речь, которую вы произнесли за все время пребывания у власти.

НИКСОН: Ну, я не знаю. Я думаю, что 3 ноября было лучше, но… у нас больше никогда не будет такого момента….

КИССИНДЖЕР: …Я не знаю, видели ли вы после этого комментарий.

НИКСОН: Конечно, я не смотрю комментарии. Меня не волнует, что говорят ублюдки.

Киссинджер сказал ему, что Джон Ченселлор из NBC, Дэн Разер и Марвин Калб из CBS были «очень позитивны». Никсон рассмеялся: «Они, наверное, боятся, что Агнью прыгнет на них».

НИКСОН: Да. Я скажу вам одну