Вьетнамская война в личных историях - Джеффри Уорд

оправданы, либо их дела были прекращены. Командир американской дивизии генерал Сэмюэл Костер, пролетевший над бойней на вертолете, но заявивший, что ничего об этом не знает, ушел в отставку со своего поста суперинтенданта Военной академии США в Вест-Пойнте, был понижен в должности и лишен звания почетного звания. Медаль за службу.

Через два дня после приговора по его делу Келли был приговорен к пожизненному заключению на каторжных работах. Толпа ждала у зала суда. Женщина из Нового Орлеана завопила: «Его распяли! Лейтенант Келли в одиночку убил сотню коммунистов. Он должен получить медаль».

Вердикт и приговор окажутся такими же спорными, как и сама война. По данным Gallup, почти 79 процентов американской общественности не согласились с вердиктом. Некоторые люди считали, что все причастные к этому должны были попасть в тюрьму; другие утверждали, что Келли сделали козлом отпущения за преступные проступки своего начальства. Третьи считали, что в цепочке подчинения, простирающейся вплоть до главнокомандующего, произошел системный сбой руководства. И многие считали, что лейтенант не сделал ничего дурного; что он просто выполнял свой долг.

Губернатор Алабамы Джордж Уоллес, рассматривая возможность баллотироваться на пост президента, навещает Келли в надежде закрепить голоса тех, кто считал его козлом отпущения.

В течение суток в Белый дом поступило более пяти тысяч телеграмм и почти три тысячи телефонных звонков с протестами против приговора.

Никсон, который сказал своему помощнику, что «идея о том, что война — это игра с правилами, является устаревшей», видел политическое преимущество, которое можно получить от общественного протеста. Джон Дин, его советник в Белом доме, призвал его не вмешиваться, пока не завершится процесс апелляции, но президент не видел в этом «политической выгоды для нас». Он хотел быть «на стороне людей для разнообразия, вместо того, чтобы всегда делать то, что осторожно, правильно и эффективно». Он приказал освободить Келли из частокола и поместить под домашний арест, пока он пересматривает приговор. Гэллап обнаружил, что 83 процента респондентов поддержали действия президента. То же самое сделали губернаторы Джордж Уоллес из Алабамы и Джимми Картер из Джорджии. Песня под названием «Боевой гимн лейтенанта Келли» разошлась тиражом в миллион копий за неделю.

«Подумать только, из всех этих людей только один… предстал перед судом», — сказал генерал-лейтенант Сэмюэл Пирс, возглавлявший армейскую комиссию, расследовавшую инцидент. «И теперь он практически герой. Это трагедия». Капитан Обри Дэниел, успешно преследовавший Келли, написал президенту открытое письмо, обвинив его в компрометации «такого фундаментального морального принципа, как неотъемлемая противоправность убийства невинных людей»; «политическая целесообразность» президента, писал он, оставила впечатление, что американцы «не лучше наших врагов». Военный апелляционный суд в конечном итоге сократил срок Колли до двадцати лет, министр армии сократил его до десяти, и всего через три с половиной года под домашним арестом преемник Никсона на посту президента Джеральд Форд освободил его условно-досрочно.

Спустя более сорока лет после приговора Тим О'Брайен, ставший свидетелем молчаливого гнева и негодования жителей Пинквилля, переживших резню, спросил: «Кто виноват? Люди, которые сделали это. Это военные преступления. Отдельные человеческие существа, которые приставили дуло винтовки к голове ребенка и выстрелили ему в мозг, с ними ничего не случилось. Ничего!»

ТОЛЬКО БЕЗУМНЫЕ ОСТАЛИСЬ

Дела у южновьетнамцев шли все хуже и хуже. Гарри Хью и его батальон оказались на вершине холма к югу от Чепоне, окруженные значительно превосходящими силами противника. Они изо всех сил старались держаться. Хью вызвал B-52 так близко к своей позиции, что осколки упали на его людей. Когда вода кончалась, они пили собственную мочу. Враг продолжал наступать. Наконец, уверенный в уничтожении, он неохотно вызвал по рации эвакуацию. Двадцать восемь из сорока отправленных для этой цели вертолетов были подбиты и выведены из строя. Хью по рации призывал к большему огню, чтобы защитить своих людей, пока вертолеты не доберутся до них, когда рядом разорвался минометный снаряд, лишив его сознания. Осколки попали ему в лицо, руку и ногу. Его люди считали его обреченным и прикрепили ему на ногу идентификационную бирку. К тому времени, как он пришел в сознание, 19 марта стемнело. Его люди получили приказ попытаться прорваться, прежде чем они будут захвачены. Они планировали как-то увезти его с собой. Он приказал им покинуть его и спастись. Пятьдесят шесть человек сумели выбраться из батальона, который насчитывал шестьсот человек.

На следующее утро северовьетнамские войска обнаружили, что Хюэ привалился к стволу дерева и не может стоять. Он попросил своих похитителей застрелить его. Они отказались. Его допрашивал северовьетнамский полковник, который, как оказалось, приехал из родной деревни его семьи недалеко от Хюэ и узнал в нем героя ВСРВ в битве, отвоевавшей этот город у коммунистов во время Тетского наступления. Хюэ перенесли на север по тропе Хо Ши Мина в Ханой, где он провел следующие тринадцать лет в тюрьме. Подполковник Уайзман, который пообещал заботиться о своей семье, в конечном итоге сдержал это обещание и спонсировал эмиграцию Хью и его семьи в Соединенные Штаты.

Отступление южновьетнамцев быстро превратилось в бегство. «[Враги] были повсюду, и они были такими смелыми», — вспоминал один солдат ВСРВ, добравшийся до безопасного места. «Их огневая мощь была настолько огромной, а их обстрелы были настолько точными, что что нам оставалось делать, кроме как бежать, спасая свои жизни?»

«Самое душераздирающее, — сказал другой, — это то, что мы оставили наших раненых друзей. Они лежали и плакали, зная, что на них упадут бомбы Б-52. Они просили приятелей их застрелить, но никто из нас не мог заставить себя это сделать. Так раненые кричали о гранатах, сначала один человек, потом другой, потом еще. Я не мог этого вынести. Мы выбежали около полуночи, услышали, как позади нас рвутся бомбы. Нет больше тел! Все они превратились в пыль. Некоторые люди, раненные в ноги или руки, пытались бежать вместе с нами, но не смогли».

Раненые южновьетнамцы возвращаются в Кхесань ближе к концу операции «Ламшон 719». «Газеты и радио в Сайгоне продолжали говорить о победе Лаоса, — сказал капрал. «Ну и шутка. Мы выбежали, как раненые собаки».

Невредимый солдат ВСРВ бежит с поля боя в Лаосе. Такие фотографии запомнились, когда мужество и решимость, которые другие южновьетнамские солдаты продемонстрировали перед лицом превосходящих сил противника, в значительной степени игнорировались.

Пилоты американских вертолетов снова и снова рисковали своими жизнями, пытаясь вывести южновьетнамцев в безопасное место.